История одного раскулачивания

Судьба Петра Гусева и его семьи - одна из более чем 40 000 судеб жителей нашего края, подвергшихся террору и ссылке в период сплошной коллективизации, а проще говоря - крестьянского геноцида начала 1930-х годов

С.А. Смирнов, председатель общества «Отчина»

В год 90-летия с начала раскрестьянивания (1929-й) Русское просветительское общество имени Императора Александра III опубликовало на сайте "Русская Стратегия" статью "Кулаки - лучшие люди России" и обратилось к соотечественникам с призывом делиться семейными и родовыми трагедиями, в которых как в зеркале отразилась трагедия целого народа. Общество "Отчина" и представительство РПО Александра III в Нижнем Новгороде поддержали это обращение. В ответ мы получили первые отклики.



Один из самых содержательных - это публикуемая ниже история семьи Петра Николаевича Гусева, жителя села Старые Котлицы Муромского уезда (в тов ремя Горьковского края). Семью раскулачили в 1930 г., затем повторно - в 1931 г. с последующей ссылкой в Вятский край. Судьба ссыльных с тех пор не известна. Правнучка Петра Гусева и автор письма - Ольга Александровна Журавлева ведет архивные поиски.

Итак, одна из тысяч трагедий. В книге "Политические репрессии в Нижегородской области 1917-1953 гг." говорится: "В 1930-1931 гг. в безлюдные северные районы было выслано свыше 9 тыс. подвегшихся раскулачиванию семей земледельцев общей численностью свыше 42 тыс. человек".   А ведь кулацкая ссылка продолжалась и в следующие годы. Сотни жителей края ("кулацкий актив") были расстреляны, брошены в концлагеря. Уцелевшие стали лишенцами - гражданами третьего сорта, обреченными на социальное проязбание, травлю, лишения и голод.

В России до сих пор нет осуждения на госудаственном уровне этой бесчеловечной акции, унесшей, без преувеличения, миллионы человеческих жизней. Репрессированные "кулаки" - на деле наиболее трудоспособный элемент русской деревни - не реабилитированы единым правовым актом, их реабилитация проводится половинчато, в индивидуальном порядке, по заявлениям родственников. Власти скорбят по жертвам еврейского холокоста, расстрела поляков в Катыни, словом, по кому угодно, только не по своим согражданам, миллионами уничтожавшимся преступным большевистским режимом во имя партийнй идеологической химеры и благополучия класса коммунистических функционеров.

Общая численность жертв раскрестьянивания в точности не известна, опубликованные цифры противоречивы, официальные явно занижены. В годы второй мировой войны Сталин на встрече с Черчиллем называл цифру 10 миллионов уничтоженных кулаков, и она похожа на правду. Крестьянский геноцид вкупе с уничтожением интеллигенции и вообще христианской части населения страны в годы терррора и гражданской войны привел к необратимым последствиям, которые мы пожинаем по сей день. Последствиями являются генетическое ослабление народа и его нравственное оскудение. Отсюда, видимо, и бессилие государства - правопреемника большевиков - в деле разрешения самых острых экономических и социальных проблем.

Письмо Ольги Журавлевой
Добрый день.
Отправляю Вам историю своих предков из с. Старые Котлицы Муромского района Нижегородского края.

Семья Гусевых: Гусев Петр Николаевич, мой прадедушка, 1881 г.р., уроженец с. Старые Котлицы Муромского уезда, Владимирской губернии, его супруга Гусева (в девичестве Алексиева) Мария Кондратьевна, моя прабабушка, 1885 г.р., уроженка с. Межищи Муромского уезда Владимирской губернии, их дочь Гусева Екатерина Петровна, моя бабушка, 1921 г.р., уроженка с. Старые Котлицы Муромского района, Горьковской области, подвергались репрессиям в виде раскулачивания с 1930 по 1931 году.

Мой прадедушка до 1917 года был старостой в своем селе, был хорошим хозяйственником, принимал участие в Первой Мировой войне (рядовой), имел большую семью - четверо детей (сын Николай 1902 г.р., дочь Прасковья 1904 г.р., сын Виктор 1908 г.р., дочь Екатерина 1921 г.р.), был крестьянином, сыном рано погибшего отца, работавшего кровельщиком, и внуком бурлака.


*Петр Николаевич и Мария Кондратьевна. 1917 г.

В 1930-м году был лишен избирательных прав и первый раз раскулачен без высылки с места жительства (был отобран скот,  орудия труда, дворовые постройки, половина дома) за то, что в сезон торговал по деревням самолично произведенным продуктом - льняным маслом (которое при переписывании Исполкомом из бумаги в бумагу превратилось в "мясо"), т.е. был торговцем с патентом, а следовательно кулаком.

В марте 1931-го года был второй раз раскулачен и приговорен сельским советом к высылке с места проживания.

В карточке ссыльного указано "прибыл на пункт сбора один, к выселению предусмотрена жена и дочь 1921 г.р., которые находятся в  розыске". 27 марта 1931 года с пункта сбора был отправлен эшелоном в неизвестном направлении.

Мои поиски открыли направление движения эшелона, вышедшего из Мурома в этот период - это санция Слободская, Кайский и Синегорский районы Вятской области (ныне Кировская).
С момента высылки судьба моего прадеда неизвестна.

Мой прадед неоднократно подавал жалобы и прошения на восстановление его в избирательных правах, последняя жалоба была направлена в ЦИК в 1931-м году, и в 1932-м году было ему окончательно отказано в восстановлении его прав (имеются скан-копии его прошений и карточек лиц лишенных избирательных прав из ЦАНО с печатями и резолюциями).

О его жене, моей прабабушке, Гусевой Марии Кондратьевне, известно чуть больше. Она, судя по всему, бежала от ссылки, поскольку была на 4-5 месяце беременности и выжить беременной с малолетним ребенком в ссылке представлялось очень сомнительным. Поэтому свою дочь Екатерину (мою бабушку, 1921 года рождения) перед побегом моя прабабушка передала на воспитание в семью старшего сына Николая, в которой моя бабушка и прожила до своего замужества в 1945-м году. В те времена разрешалось оставлять малолетних детей по месту проживания, если находились родственники, бравшие ребенка на полное иждивение. Такими родственниками и, можно сказать, второй семьей, для моей бабушки стал ее брат Гусев Николай Петрович и его жена Гусева Евдокия Павловна.


*Мария Кондратьевна с дочерьми Прасковьей и Катей. 1930 г.

Известно, что в июле-августе 1931 года, находясь в Вятском Исправтруддоме (Дом-заке, при больнице и детских яслях, со слов из письма) Мария Кондратьевна родила дочь, которую также как и свою более старшую дочь, назвала Екатериной. Судьба Гусевой Марии Кондратьевны, и ее дочери Екатерины (1931 г.р.) с августа 1931 года также неизвестна.

На этом история пока заканчивается, а поиски в архивах продолжаются.

На первом фото мои прадедушка и прабабушка Гусевы запечатлены около 1917 года, после возвращения прадедушки с Первой Мировой войны, в которой он участвовал в составе ополчения, выставленного Владимирской губернией. Второе фото - прабабушка Мария со старшей дочерью Прасковьей и младшей дочерью Екатериной в 1930-м году (незадолго до второго раскулачивания и ссылки).
Спасибо.
С уважением,
Журавлева Ольга Александровна.

Из Гондельманов в Раевские

Об одном курьезном эпизоде из истории гражданской войны в Нижегородском крае

Дмитрий Пушкарев, член общества "Отчина"

«НТ» не раз писали на тему участия некоренного населения в Гражданской войне 1917-1922 гг. Напомним, что только бойцов, не являвшихся подданными Российской империи, на стороне большевиков сражалось на внешних и внутренних фронтах «Совдепии» не менее 300 000 человек. Это были либо бывшие военнопленные (немцы, мадьяры), либо иностранные рабочие, главным образом, китайцы.


* Руководство Нижгубвоенкомата и команование 11-й нижегородской стрелковой дивизии. Осень 1918 г. Внизу в центре: военные комиссары Илья Коган (в очках) и Борис Краевский.

Добавьте к ним также некоренных, формально являвшихся русскими гражданами, но оттого не ставшими по отношению в России и ее коренным народом менее милосердными –  поляков, латышей, евреев, нахлынувших в великорусские губернии из Западного края в годы мировой войны и ставших основным горючим материалом во время революционной смуты – и цифра наверняка перевалит за полмиллиона.

Именно эти, «свои», нацменьшинства составили костяк карательных органов большевицкого режима. Конечно, в условиях нынешней официальной политики полупринудительной толерантности, кому-то это режет слух, но факт есть факт. Инородцы стали первостепенным фактом в деле удержания и укрепления партией марксистов-ленинцев власти, узурпированной в 1917-1918 гг., после сокрушительного поражения на всенародных выборах в Учредительное собрание, дававшего стране шанс на мирное, с опорой на народное большинство, разрешение острейшего гражданского конфликта.
Итак, 300 000 интернационалистов, составивших ядро военной силы красной диктатуры, плюс сотни тысяч латышей, евреев, поляков, сцементировавших органы ВЧК, трибуналы, продотряды, политотделы посредством занятия в них подавляющего большинства руководящих постов.

Зинаида Гиппиус запечатлела происходящее в немногих, но удливительно точных сточках:

Китайцы, монголы,
Башкир да латыш...
И всякий-то голый,
А хлебца-то — шиш...
И немцы, и турки,
И черный мадьяр...
Командует юркий
Брюнет-комиссар.


Чтобы дать представление об общей картине, отошлю читателя к двум публикациям в журнале «Наш современник». Тексты принадлежат перьям еврейских публицистов из Израиля, поэтому сегодняшним правоверным марксистам и либеральным поборникам толерантности даже в ущерб исторической правды невозможно отмахнуться от приводимых в них фактов и оценок, как обычно делается в отношении, скажем, работ С.П. Мельгунова. Статья «Евреи в кремле» написана М. Зарубежным, статья  об участии евреев в Красной армии – А. Абрамовичем. В частности, последний приводит длинные списки евреев – членов Реввоенсоветов фронтов, командующих и членов РВС армий (Наш современник. № 11. 1990. С. 151-155).

Схожая с нарисованным обоими представленными авторами картина наблюдалась и в провинции. Так, в 1918 г. руководящее ядро большевистского руководства в Нижегородской губернии составляли: Лазарь Моисеевич Каганович – председатель губкома РКП(б) и губисполкома (в одном лице); Борис Израилевич Краевский – начальник военно-революционного штаба и губернский военный комиссар, Илья Лазаревич Коган – губернский комиссар по военным делам, Яков Зиновьевич Воробьев (Кац) – председатель Губчека (почти вся коллегия ЧК – латыши), С.А. Левит – председатель советской управы г. Нижнего Новгорода, Г.С. Биткер – глава Губпродкома, Е.М. Канторович – комиссар финансов, Иосиф Ганин и Наум Матусов – руководители союза молодежи, Поднек – комиссар юстиции, Даманьский – зампред губревтрибунала и т.д. (подробней: https://smiroslav.livejournal.com/10572.html ).

Для иллюстрации к сказанному приведем два документа, обнаруженных в бывшем центральном партийном архиве и соответствующих словам классика: «Все это было бы смешно, когда бы не было так грустно».

Документ № 1
Из протокола экстренного заседания коллегии Нижегородского губернского военного комиссариата. 21 июня 1918 г. № 38.
Председатель т. Коган.
Секретарь т. Гондельман.
Члены коллегии: Коган, Чудновский, Гондельман, Клюев, Махов, Тихомофеев, Романов, Розенблюм, Родничук, Мордовцев, Вашнев.
(Государственный общественно-политический архив Нижегородской области. Ф. 55. Оп. 1. Д. 49).

Документ № 2
Бланк: Нижегородский губернский военный комиссариат.
Ликвидационный отдел.
9 мая 1918 г.
В Нижегородский комиссариат юстиции
Желая по соображениям личного характера переменить свою фамилию вместо «Гондельман» - Раевский – прошу вас выдать мне соответствующего санкционирующего документа.
Гондельман
На заявление наложена резолюция:
«Ходатайство т. Гондельмана губернский комиссариат поддерживает. Нижегородской военный комиссар т. Коган.
(Орфография и пунктуация сохранены).


 

Башкировские мельницы вчера и сегодня

Станислав Смирнов, член общества «Нижегородский краевед»

После публикации в "Нижегородских тайнах" предыдущего материала о мельницах нижегородских купцов Башкировых я предпринял поход на одну из них, Канавинскую. Захотелось узнать, как она выглядит сегодня. Увиденное повергло в уныние, а кое-где и в шок. Сами мельничные корпуса, окружающие их лабазы, дома для рабочих и служащих, прочие исторические постойки являют жалкое зрелище.

Величественное башкировское наследие окружает "совок" - мрачные и унылые сооружения сугубо утилитарного свойства, начисто лишенные какой бы то ни было эстетики, часто грубо слепленные из силикатного кирпича, выкрашенные кое-как. Казармы для рабочих, также благородского "кирпичного стиля", из-за куцых пристроев превратились в бесформенные лачуги. Вид внутренних двориков и проулков требует железных нервов.

В начале XX века близи от мельничных корпусов Яков Башкиров возвел здание начального училища, которое вскоре подарил городу, и за это Городская дума присвоила школе имя щедрого благотворителя. На старинном фото мы видим характерную постройку в кирпичном же стиле, добротную и ухоженную. Ныне здание занимает канавинское отделение пенсионного фонда. Вид бывшего училища почти также непригляден, как и вид мельниц. Выкрашенное в какой-то ядовитый цвет, оно производит удучающее впечатление. Местность рядом с пенсионным офисом еще хуже: свалки, забошенные полуразрушенные дома, всюду хлам и грязь.

Я снова и снова спрашивал себя: почему такой контраст между тем, что было и что стало? Ответ, думаю, прост. До 1917 года Россия при всех ее тогдашних минусах была страной самостоятельных, инициативных, любящих свою землю людей. Рачительный хозяин имелся у каждого дома, фабрики, города, губернии. В 1897 году во время всеобщей переписи населения Император Николай Второй записал в анкете в графе "род занятий": "хозяин земли русской". И это тоже символично.

После 1917 года хозяин был объявлен вне закона. Его травили, лишали прав, уничтожали как класс. В итоге народ постепенно, от поколения к поколению, все более превращался в население, лишенное инициативы, ответственности, словом, качеств, присущих хозяину. Оттого и дома, и улицы у нас сегодня так неприглядны, не ухоженны, оттого сплошь и рядом грязь, разруха, мерзость, стоит только отойти от начищенных до блеска казенных фасадов и образцово-показательных мостовых. Формально хозяина восстановили в правах, но новая генерация собственников явилась не из царской России, а из совецкой. И была плоть от плоти того самого населения. Отсюда, видимо, современные алчность, лихоимство и бессовестность.

В качестве иллюстраций предлагаю несколько фото. Два из них сделаны Максимом Дмитриевым более 100 лет назад, остальные - вашим покорным слугой 19 октября 2019 года.




















Башкировские мельницы: на растерзании вандалов

Слободская бездействует с 2007 г., Макарьевкая - с 2018. Уникальные здания продоложают разрушаться

Остановлен Нижегородский мукомольный завод - бывшая Канавинская мельница Торгового дома "Емельян Башкиов с сыновьями", а потом принажлежащая одному из его участников, Якову Емельяновичу Башкирову, учредившему собственное мукомольное товарищество. В советское время, после десятилетнего бездействия (1918-1927), на их базе стали молоть муку мельница № 89 Хлебопродукта, затем мельзавод № 1. Канавинская мельница приказала долго жить весной 2018 г. Как пояснил компетентный источник, землю под мельницей криминальным способом продал один из министров губернатора Шанцева московской фирме, за что был осужден. Похоже, у новых владельцев (иностранцев) совсем другие виды на использование объекта. В итоге мельницу остановили, около 200 работников уволили. Теперь идет тяжба между старыми и новыми хозяевами за собственность.

Напомню, что другая башкировская мельница, слободская Матвея Емельяновича Башкирова, прекратила деятельность еще в 2007 г. Теперь там, как говаривал Швондер, какой-то позор (см. фото внизу).

Самое обидное в этих историях - окончательная гибель исторических зданий - мельничных корпусов. Башкировы строили их на славу - в добротном стиле архитектурной эклектики, так называемом "кирпичном". Огромный многоэтажный корпус Слободской мельницы, воздвигнутый в 1887 г., снесли еще в 1952 г. и на его месте сейчас монстрёзный бетонный элеватор. Были утрачены или потеряли облик другие здания того замечательного мельничного комплекса. То же произошло и с Канавинской мельницей. Правда главный корпус сохранился, но в сильно изуродованном виде - элементы декора посбивали, многое порушили. Не любили коммунисты благородную старину. До недавнего времени на Канавинской мельнице имелся музей, где стараниями ее ветерана Александра Николаевича Алентьенева хранились бесценные артефакты. Что стало с ними, неизвестно, хранитель не давно скончался (царствие небесное доброму человеку!). Что будет с Канавинской мельницей дальше - одному Богу известно. Часто нынешние инвесторы, движимые голой наживой, - такие же вандалы.




* Элементы "готического" декора кому-то показались буржуйским излишеством



* Этого здания постойки 1887 г. давно нет (взорвано в 1952 г.),
а другое, стоившееся с 1914 г., являет собой грустное зрелище



* Как говоится, совок на новый демократический лад

Незадачливый мистификатор

Станислав Смирнов, действительный член Историко-родословного общества в Москве

В интернете появились публикациии некого Всеволода Мальцева, выдающего себя за потомка знаменитых нижегородских купцов и мукомолов Башкировых. Мистификацию, а иначе все это назвать трудно - поставили на широкую ногу. В московском издательстве ООО "Полиграф сервис" была напечатана книга "Башкировы вчера и сегодня", на сайте "Проза.ру" выложена ее интернет-версия. В книге приводится пространная родословная роспись, которую венчает Яков Емельянович Башкиров - будто бы прадед господина Мальцева по линии его матери. В целом цепочка выглядит так: Яков Башкиров - его сын Тимофей - дочь Тимофея Нина Тимофеевна - сын Нины Тимофеевны Всеволод Витальевич Мальцев. Впрочем, сам автор генеалогического древа путается в придуманных им ветвях. В одном месте Мальцев пишет: "Яков Башкиров, мой прадед..." (стр. 17), в другом, видимо, позабыв об этом, выводит совсем другую степень родства: "Моя мама - в девичестве Нина Тимофеевна Башкирова, пра-пра-правнучка Якова Емельяновича Башкирова, стала последней носительницей фамилии знаменитых российских хлеботорговцев" (ст. 36).

Не знаю, может, и был у автора книги и составителя этого странного родословного древа дед по имени Тимофей. Может, он даже носил фамилию "Башкиров", не такая уж она и редкая. Вот только то, что он был родным сыном мануфактур-советника Якова Башкирова, возведенного за заслуги перед Отечеством в потомственое дворянство, нуждается, конечно же, в серьезном обосновании. Однако в ответ на просьбу об этом Мальцев не смог привести никаких серьезных доказательств. В его книге, малосодержательной и, похоже, сплошь скомпилированной из существующих - со всеми их многочисленными ляпами и ошибками - интернет-публикаций, содержится лишь голословное утверждение: у Всеволода Мальцева был дед Тимофей и был он якобы плоть от плоти миллионера Башкирова.


* Фрагмен группового портрета гласных нижегородской Городской Думы за 1901 г. В верхнем ряду пятый слева - Яков Башкиров, второй слева - его младший брат Матвей, во втором ряду четвертый слева - Александр Баулин, муж старшей дочери Якова Емельяновича Анастасии.

В свое время по просьбе настоящих потомков мукомолов Башкировых автор этих строк пытался добиться от г-на Мальцева сколь-нибудь внятного подтверждения его родства. Хоть бы самой малости - сохранившегося от деда или матери фото, неопровержимо доказывающего родство, какого-нибудь исторического документа. Увы, ничего такого у Мальцева не оказалось. Время не пощадило, все безвозвратно утеряно, оправдывался он. Не смог сообщить Мальцев ни точных даты и места рождения своего деда, чтобы факт его сыновнего родства с мануфактур-советником можно было подтвердить записью в метрической книге. Словом, ничего. Ну, а когда был, что называется, прижат к стене, только развел руками, мол, ну чего вы хотите от человека, страдающего вот уже три детяска лет... раком головного мозга.

Конечно же, Мальцеву с его недугом можно по-человечески посочувствовать. Но настоящих потомков мукомолов Башкировых, ныне проживающих в Москве, Санкт-Петербурге, Екатеринбурге, тоже следует понять. А они, обнаружив в интернете известие о своем нечаянном "родстве", были не на шутку встревожены. Сам факт публичного и громкого объявления Мальцевым его ни на чем не основанного факта "родства" с великими мукомолами, тиражирование таких утверждений во всеминой паутине выглядели каким-то шутовством, недостойным фарсом, бросали тень как на память о подвижниках русской промышленности, так и на репутацию их ныне здравствующих потомков.


* Младшая дочь Якова Башкирова Екатерина с мужем, самарским купцом
Владимиром Ромашовым (из книги "Жизнь купецкая").


Чтобы окончательно разоблачить домыслы бойкого сочинителя в том, что он правнук хлебопромышленника Якова Башкирова, а также подтвердить правоту тех, кто с этим не соглсен, я обратился к архивным документам. В Центральном архиве Нижегородской области были просмотрены все метрические книги приходских церквей семьи Я.Е. Башкирова за время с момента его сочетания браком с девицей Анной Игнатьевной Доможировой (январь 1863 г.) до кончины миллионера, последовавшей в апреле 1913 г.

За этот период у Якова Емельяновича родилось девять детей:
1863 г. - Николай (умер во младенчестве);
1864 - Екатерина (умерла во младенчестве);
1865 - Анастасия;
1867 - Александр (умер в 1908 г.);
1869 - София;
1872 - Вера;
1877 - Александра;
1879 - Игнатий (умер во младенчестве);
1885 - Екатерина.

Кроме того, факт отсутствия у Якова Емельяновича какого-либо другого сына, кроме Александра Яковлевича, - бывшего управляющего Канавинской мельницей, скончавшегося в возрасте 40 лет, - ясно и неопровержимо доказывается послужными списками гласного нижегородской Думы Я.Е. Башкирова. В его формулярном списке за 1904 г. в разделе "Семья" сообщается только об одном сыне, Александре Яковлевиче, и пяти его сестрах, в списке 1911 г. - только о пяти дочерях купца Якова Башкирова.

На этом в истории с квазибашкировской мистификацией можно поставить точку. А в заключение еще раз помянуть добрым словом и их крупнейшее в России мукомольное предприятие и его талантливых создателей: выкупившегося из крепостной зависимости основателя династии Емельяна Григорьевича Башкирова и трех его сыновей - Николая, Якова и Матвея Емельяновичей, оставивших глубокие следы своей деятельности в Нижнем Новгороде, Самаре и Поволжье в целом, Санкт-Петербурге, Москве, Гельсингфорсе, Або (Турку), во многих странах Европы.


* Макарьевская мельница Я.Е. Башкирова на левобережье Оки

Построенные ими по последнему слову техники паровые вальцовые мельницы на рубеже XIX-XX веков прозводили ежегодно многие миллионы пудов первоклассной муки. Десяти сортов! Башкировы первыми в Нижнем Новгороде стали делать отборную муку-крупчатку. Качество этого продукта нашему современнику и не снилось. Подтверждение этого отменного качества - золотые медали на всероссийских и всемирных выставках, право клеймить мешки с мукой своего помола высшим знаком отличия - Государственным гербом Российской империи. Именно у Якова Башкирова знаменитый московский булочник Иван Филиппов покупал крупчатку для своей непревзойденной продукции.

Отметим и то, что всем этим купцы-мукомолы не довольствовались и вели широчайшую благотворительную деятельность, строя и финансируя многочисленные народные училища и вузы, приюты и больницы. Четверть века они бессменно состояли гласными Городской Думы, активно способствуя процветанию города. Башкировы по-отечески заботились о своих служащих и рабочих, давая им не только приличный заработок, но и бесплатное жилье и медобслуживание, выдавая разного рода социальные пособия. Сами башкировские мельницы являли собой прекрасные образцы архитектурного стиля, по-своему украшавшие город. После 1917 г. все это стало рушиться, и наши соотечественники попросту забыли про десять сортов муки. Зато из недр "пролетарского государства" вышел новый слой бизнесменов, зачастую смутно представляющих, что такое нравственный долг преуспевающего и богатого человека перед Богом и обществом, и демонстрирующий своекорыстие и безразличие к Родине и своему народу. 

Архивариус. Документ № 9

Письмо 10-ти в газету "Горьковская коммуна".



От гр. Воробьевой (и еще 10 фамилий)
Большешироковского сельсовета,
Шахунского райисполкома

18 апреля 1937 н. нас пригласили учителя Большешироковской средней школы на родительское собрание, на котором нас поливали грязными помоями за то , что мы своих детей в выходной день, то есть в воскресенье, посылаем в храм, посылаем их на исповедь, ребята носят кресты и за это, говорят, мы будем сбавлять знания, во-вторых, исколючать из школы, в  третьих, срывать кресты. Ведь церковь отделена, во-вторых, свобода совести. Законно ли поступает учительство? Мы считаем, незаконно, так как дети наши, и мы их воспитываем по-своему в доме, и мы все верующие колхозницы. Просим прислать ответ непосредственно, так как  сельсовет эту бумагу нам не вручит.

Воробьева Анна Николаевна.
Подписи 10 колхозниц.

Государственный общественно-политический архив Нижегородской области.
Ф. 3. Оп. 1. Д. 277. Л. 40

Вологодский след Алексея Хвостова

Алексей Николаевич Хвостов, занимавший пост Нижегородского губернатора с 1910-го по 1912 год, оставил яркий след в истории Российской империи. Он принадлежал к типу умных, волевых и ревностных поборников русской самодержавной монархии. Будучи реалистическ мыслящим политиком, он прекрасно осознавал, откуда идут главные угрозы устоям государственности, видя их в крайнем либерализме и экспансии радикальных инородческих элементов. Ставя жестские барьеры на пути распространения революционной заразы, он снискал себе ненависть русофобов всех мастей, отголоски которой слышны и поныне. Захватив в 1917 году власть путем предательства национальных интересов и насильственного переворота, партия большевиков-ленинцев расправилась с пламенным монархистом и патриотом. Алексей Хвостов был расстрелян в Москве в пик красного террора, 5 сентября 1918 года. Публикуемая ниже статья принаджлежит перу вологодского историка С. Зеленина, впервые опубликована на сайте Русская Стратегия, публикуется с согласия автора.

Вологодский губернатор Алексей Николаевич Хвостов


Сергей Зеленин, историк, публицист (г. Вологда)



Потомок московских бояр, из старинной родовитой семьи, сын члена Государственного Совета Николая Алексеевича Хвостова. Не могу не отметить, что из рода Хвостовых не раз выходили верные слуги Отечества и Государей Российских. Игумен Давид (Хвостов), строитель Макарьево-Унженского монастыря, приютил у себя  юного Михаила Фёдорович Романова, будущего русского Царя. Донской воевода Иван Деевич Хвостов был убит в 1667 году казаками-разинцами, а премьер-майор Даниил Лукич Хвостов – в 1774 году в Казани пугачёвцами. Алексей Николаевич окончил Александровский (Царскосельский лицей) с серебряной медалью, начал службу чиновником в Сенате, затем служил товарищем прокурора в Твери и Москве. В марте 1904 года назначен минским вице-губернатором, а в октябре того же года – тульским. Это было неспокойное время революционных волнений, названное вологодским писателем Анатолием Брянчаниновым «годиной лихолетья», когда смутьяны подняли голову и начали свою первую попытку захватить власть в нашей стране. Банды революционеров имели у себя на руках оружие, купленное, нелегальное добытое и полученное из-за границы. Его они пустили в ход, объявив войну русскому правительству.

Необходимо было как-то бороться с этим. Вот что придумал Алексей Николаевич (смотрим в Справке департамента полиции о боевых дружинах правых организаций от мая 1909 года): «в конце 1905 года, в виду надвигавшихся беспорядков, по распоряжению исправлявшего должность Губернатора Вице-Губернатора Хвостова было выдано Тульскому Полицмейстеру 600 револьверов системы Нагана для раздачи благонадежному населению и казенным учреждениям, в виду же последовавшего в феврале 1907 года требования Департамента Полиции о внесении в Казначейство за вышеуказанное оружие 10.500 руб., полиции было предписано взыскать с получивших револьверы по 17 руб. 50 коп., или отобрать таковые. В числе владельцев таких револьверов оказались и железнодорожные рабочие, состоящие членами союза русского народа. В виду удостоверения железнодорожного жандармского офицера, что револьверы эти находятся в руках благонадежных лиц, нуждающихся в ограждении себя от злонамеренных покушений рабочих левых партий и не злоупотребляющих оружием, Губернатор разрешил не отбирать от них такового».
Энергичные и решительные действия вице-губернатора позволили подавить революционную заразу в губернии.

Не обошла эта смута и Вологду, которая была традиционным местом ссылки революционных элементов, фактически, создавших здесь самое настоящее осиное гнездо. При полном попустительстве либерально настроенного городского руководства местными ссыльными революционерами с разрешения властей был создан «Союз охраны» якобы для «поддержания порядка» – а на деле являвшийся замаскированным революционным вооружённым отрядом, террористической ячейкой (в ней сначала состояло 200 человек, потом, за счёт гимназистов и реалистов, дошло до 300). Оружие, закупленное в Москве, на деньги, выделенные городской думой из городских средств (!) в размере 2 тысяч рублей (винтовки Маузер и Винчестер и пистолеты Браунинг), а также боеприпасы к нему, они хранили в Пушкинском народном доме (причём ссыльные, у которых заканчивался срок ссылки, попросту забирали его с собой; причём, его хватало ещё и для того, чтобы делиться с московскими бунтовщиками), там же у них был штаб. В 1899 году было создано общество «Помощь», использовавшееся ссыльными и революционными элементами для своих целей.

Именно этому обществу и принадлежал построенный в 1903 – 1904 годах Пушкинский народный дом. В здании активно вели агитацию социал-демократы, в нём продавалась политическая литература, распространялись большевистские листовки, с осени 1905 года в здании почти ежедневно проводились митинги, на которых открыто и резко высказывали неприязнь в отношении властей, а некоторые даже поносили Государя. Во время одного из таких выступлений на улице начался стихийный монархический митинг. Между двумя группами накалились отношения, посыпались угрозы и взаимные оскорбления. В итоге всё переросло в перестрелку, в которой было ранено три человека. Полицмейстер Дробышевский вывел организаторов митинга через чёрный ход. Разъярённая толпа народа сорвала со здания городской управы (её возглавлял лидер вологодских кадетов Виктор Кудрявый) полотнище с надписью «Да здравствует свободная Россия!» Эти действия и стали предлогом для организации «Союза охраны», который находился в ведении городской управы, а возглавлял его ссыльный большевик Алексей Окулов (заместителем был ссыльный эсер Карл Долгис).


1/14 мая 1906 года в Вологде развернулись события, заклеймённые, впоследствии, как «черносотенный погром» – крестьяне, возмущённые дерзким, развязным и наглым поведением вологодских ссыльных революционеров, требовавших у них не работать в этот день, оказали им отпор. Они встретили толпу смутьянов, когда те двигались по Гостинодворской улице к Красному мосту. Революционные бандиты открыли огонь по толпе, были раненые. Народ возмутился и погнал палками смутьянов обратно. Пушкинский народный дом сожгли, не давая пожарным тушить горящее здание. Полицейские пытались остановить беспорядки, но ничего не смогли (хотя, скорее всего, даже и не пытались этого сделать). Пытавшийся остановить людей губернатор Лодыженский был встречен криками недовольства и был ранен. Крестьяне отлавливали боевиков и жестоко избивали. Была разгромлена типография газеты «Северная земля», а после хотели ещё разгромить дом городского головы Клушина, потакавшего революционеров, но там их встретили члены «Союза охраны» и выстрелами в воздух отогнали. Было повреждено 4 частных дома (там пытались укрыться смутьяны). К семи часам вечера в городе стало спокойно. В результате этих событий двое было убито и 28 человек получили ранения.

По итогам этих событий были сделаны соответствующие выводы. Были проведены замены в руководстве и, прежде всего, был сменён губернатор. Вместо Лодыженского 2 июня 1906 года был назначен решительный тульский вице-губернатор Алексей Хвостов, которому премьер-министр Столыпин поручил навести порядок в губернии. По приезду в Вологду новый губернатор произнёс следующую речь 13 июля 1906 в помещении губернаторского дома при вступлении в должность: «В смутное время, переживаемое теперь Россией, Государь Император манифестом 9-го июля призывает всех сплотиться вокруг Престола для мирного обновления Родины. В этих словах, господа, отныне предуказывается весь смысл и цель нашей деятельности. Не партийной клеветой и насилиями совершится обновление: оно может быть достигнуто только широкой законностью, честной гласностью и твердостью власти при охране безопасности всех и каждого. Проникнутый этими началами, с Божией помощью, я, во всеоружии власти буду охранять спокойствие Высочайше вверенной мне губернии и прошу вашей помощи и содействия».

И порядок вскоре, действительно, был наведён. «Союз охраны» и общество «Помощь» были распущены. Торговля оружием взята под государственный контроль. «Ни о каких манифестациях и митингах и мечтать не сметь без моего разрешения! Нарушителей будет ждать суровое наказание!», решительно заявил губернатор. Ссыльных стали рассылать по отдалённым местам губернии. В 1908 году все принимавшие участие в погроме Народного дома были помилованы судом, поскольку действовали из чувства глубоко патриотизма, как было отмечено в заключительном вердикте. Лишились своих должностей и городской голова Иван Клушин (заменён Сергеем Михайловичем Яковлевым), и глава городской управы. Все попытки выступлений смутьянов были решительно подавлены. Губерния обрела покой. В 1907 году Хвостов пожалован камергером Высочайшего Двора – признание заслуг в деле борьбы со смутой. Не могу не отметить, что у Алексея Николаевича был к революционерам личный счёт: 12/25 августа 1906 года во время взрыва на Аптекарском острове (где тогда находился на даче премьер Столыпин, которого собирались убить эсеры-максималисты) погиб его дядя, чиновник МВД д.с.с. Сергей Алексеевич Хвостов.

В декабре 1907 года Хвостов докладывал в департамент полиции о плюсах и минусах жизни губернского центра, и первых оказалось больше. Положительным «для всестороннего развития города» губернатор считал наличие железных дорог и ректификационного завода, производящего алкогольную продукцию. Услышав, что в районе Ухты нашли нефть, Алексей Николаевич в мае 1907 года лично ездил туда с инспекцией, а заодно также и для того, чтобы разобраться с ситуацией вокруг границы Вологодской и Архангельской губерний по реке Ухта. Он захватил с собой даже фотографа, чтобы визуально подтвердить размежевание границ. Хвостов поставил перед правительством вопрос о немедленном бурении скважин и о строительстве колёсной дороги протяжённостью 200 вёрст от центра нефтяных месторождений до Вычегды. Первая часть предложений поддержку в правительственных сферах не нашла, зато по второй было принято решение Министерством путей сообщения выделить на 1909 год 50 тысяч рублей на изыскательские работы по прокладке дороги. Вологодское губернское земское собрание постановило принять проект и смету и изыскать земские средства на строительство дороги от деревни Половники до Ухтинского нефтяного района. В 1909 –1910 годах работы были начаты, но из-за нехватки средств постепенно прекратились.

Итогом этого визита стали издание книги «Ухтинский нефтеносный район и его перспективы», а также решение Вологодского губернского земства «об отпуске казною средств на постройку колесной дороги к северу от Усть-Сысольска». Однако стоит отметить, что пригодных для промышленной разработки нефтяных месторождений в обследованных Хвостовым местах найти так и не удалось (крупные нефтяные месторождения нашли потом значительно севернее, в районе современного Усинска). Зато были обнаружены богатейшие запасы природного газа. В 1913 году в Ухтинском районе начало работу Русское Товарищество «Нефть», которое возглавил Иван Николаевич Замятин. Это Товарищество начало разведку местных нефтяных месторождений и в 1916 году пробурило скважину с номером 1-РТН, которая с глубины 387  метров стала давать ежесуточно 655 килограмм «чёрного золота». В течение первого месяца из этой выработки добыли 8,2 тонны ценного сырья. Так начиналась история промышленной добычи нефти в районе Ухты.

Ещё одним делом губернатора была помощь Церкви. Алексей Николаевич был в хороших отношениях с тогдашним вологодским архиереем – Преосвященным Никоном (Рождественским), епископом Вологодским и Тотемским, убеждённым монархистом и русским националистом. Он был возведён на Вологодскую кафедру 25 апреля 1906 года – как отмечают, в своего рода почётную ссылку. Прежде он был епископом Серпуховским, викарием Московской епархии. В Москве владыка сошёлся с местными монархистами Грингмутом и Никольским, принимал активное участие в деятельности монархических организаций. Из-за своей независимой позиции был удалён церковным начальством в провинцию. Свою деятельность он продолжил и в Вологде, став почётным председателем Вологодского отдела Союза русского народа. 31 января 1907 года стал членом Государственного Совета от Святейшего Синода, а 1 января 1908 года стал членом уже самого Синода. Летом 1909 года Свято-Троицкий Павло-Обнорский монастырь (Ростиловская волость, Грязовецкий уезд, Вологодская губерния) стал жертвой страшного пожара. В нём расплавилась устроенная игуменом Иоасафом (управлял обителью в 1861 – 1877) надгробная рака над мощами святого преподобного Павла Обнорского, основателя монастыря, погиб и восьмиконечный крест, вручённый святому самим преподобным Сергием Радонежским в качестве благословения, пострадал Троицкий собор.

Деньги на восстановление обители собирали по всей России. Хвостов обратился к Императору с просьбою посодействовать сооружению новой надгробной раки. Николай II, будучи человеком глубоко верующим, согласился не только содействовать восстановлению внутреннего убранства храма, но и пожелал сделать это за собственный счет. Наблюдение за работами он возложил на начальника Царскосельского дворцового управления князя Михаила Сергеевича Путятина, прекрасно разбиравшегося в иконописи. На это ушло два года, и 27 июня/10 июля 1912 года восстановленный храм был освящён. Освящение совершил владыка Антоний (Быстров), викарный епископ Вельский, будущий новомученик. На освящении присутствовали вологодский губернатор д.с.с. Михаил Шрамченко, обер-прокурор Святейшего Синода д.с.с Владимир Саблер, князь Михаил Путятин, министр путей сообщения, вологжанин Сергей Рухлов. Обществом Вологодских хоругвеносцев пожертвованы были в монастырь хоругви и знамя «Союза Русского народа».

Это событие было отмечено рядом крестных ходов от приходских храмов к монастырю (в том числе ходы из Корнильева монастыря, из Студенецкого и Пеньевского приходов, от Преображенской Иннокентиевской церкви, из Спасо-Нуромского села). Через месяц монастырь посетила великая княгиня Елизавета Фёдоровна (будущая преподобномученица). 22 мая 1909 года камергер Высочайшего Двора статский советник Хвостов присутствовал на аудиенции у Императора, где поделился планами по наилучшему управлению губернией и заверил Николая II в искренности своих намерений верой и правдой служить на благо Отечества. Это было оценено по достоинству. 23 августа 1910 года Хвостова перевели губернатором в Нижний Новгород (а его предшественник, Михаил Шрамченко, отправился в Вологду).


Дальнейшая судьба Хвостова была такова. В 1912 году избирался в Государственную Думу от Орловской губернии, возглавил там фракцию правых, в 1914 году был возведён в чин действительного статского советника (соответствует генерал-майору), в сентябре 1915 года стал министром внутренних дел и главноначальствующим над Отдельным корпусом жандармов, но в марте 1916 года снят с должности без каких-либо объяснений и сменён Штюрмером. После февральского переворота арестован, заключён в Петропавловскую крепость, но на свободу так больше и не вышел – в августе 1918 года его перевезли в Москву и 5 сентября он был расстрелян в Петровском парке в числе группы заключённых после объявления красного террора.
Сегодня нам навязывают в качестве чуть ли не единственных альтернатив советских руководителей и делают из них чуть ли не выдающихся личностей, до которых чуть ли вообще ничего и никого не было. И забывается о том, что были замечательные и вполне талантливые градоначальники и губернаторы, которые не рушили храмы и относились наплевательский к людям, а были верными слугами Царя и Отечества и верующими людьми. Очень надеюсь, что о них вспомнят и воздадут им должное.

Фото из Архива аудиовизуальной документацции Нижегородской области

Православное духовенство в Русско-японскую войну

А.Н. Лушин, председатель Нижегородского отделения Историко-родословного общества в Москве

       В первые дни русско-японской войны в храмах Нижнего Новгорода были тожественно отслужены молебны за победу российского оружия. 29 января 1904 года епископ Назарий после прочтения манифеста о начавшейся войне с Японией обратился в Спасо-Преображенском кафедральном соборе с речью к нижегородцам, призвав их единодушно послужить, не щадя сил, любимому Отечеству.


* Сестры милосердия нижегородского отделения Российского Обществыа Красного креста с губернатором П.Ф. Унтербергером, вице-губернатором Е.П. Фредериксом и епископом Нижегородским и Арзамасским Назарием (сидит в центре). В среднем ряду 3 слева - врач П.М. Михалкин, 2 справа - младший врач военно-санитарного отряда РОКК О.М. Бибихин. Этот отряд убыл весной 1904 г. на Дальний Восток.

      В действующей армии находилось в то время немало нижегородцев, как в офицерском корпусе, так среди рядовых воинов. Чтобы ободрить своих земляков-воинов и поддержать их высокий патриотический настрой, священник села Байково Александр Бельский направил на Дальний Восток несколько посланий, которые предварительно прочитал в храме прихожанам. Обращаясь к офицерам и солдатам, вступившим в жестокую войну на восточной окраине Российской империи, священник восклицал: «Враги восстали против Церкви святой и веры православной, и мы, народ русский, никогда не изменим им. Пусть враги наши помнят, что у нас был Сусанин, положивший жизнь за Царя, пусть помнят враги, что у нас на Руси были Минин и Пожарский, которые собирали рати, и своей грудью становились на защиту святой Церкви и веры православной и выгоняли врагов из своего Отечества» (1). Вместе с посланиями на театр боевых действий были направлены молитвенники, крестики и иконки.
       В одном из ответных писем рядовой А.Н. Бардин сообщил, как нижегородцы-солдаты искренне любят и почитают своих полковых священников, которые «в свободное от боя время в воскресные дни служат под открытым сводом небес, среди Маньчжурских гор, обедни и вечерни, а во время боя помогают на перевязочных пунктах медицинскому персоналу, подают помощь раненым» (2).
        Генерал В.А. Романов, оценивая деятельность военного духовенства на Дальнем Востоке, писал: «Священники с крестом они храбро идут впереди полка во время битвы, по окончании помогают перевязывать раненых и вообще не брезгуют никакой работой. Просто, святые люди, люди не от мира!» (3). Среди военных пастырей в русской армии находился нижегородец - священник 237-го Кремлевского пехотного резервного полка 60-ой дивизии о. Василий Садовский (4). Эту военно-духовную должность он исполнял до конца русско-японской войны, то есть два трудных года, после чего летом 1906 года возвратился в родную Нижегородскую епархию настоятелем храма села Новомихайловка Лукояновского уезда.
        О тяготах военно-духовного служения во время русско-японской войны подробно писал протоиерей Митрофан Сребрянский: «Что делать, если Господь поставил меня священником в конном полку? Не по прихоти своей я с полком езжу. Святой антиминс у меня всегда на груди вместе со Святыми Дарами, значит в двуколке только иконы. Полковой врач и священник всегда находятся при полковом резерве, куда, конечно, может случайно залететь снаряд. Но на то уж воля Божия. В последнем бою, 18 июля, я приобщил пятнадцать тяжело раненых (одного офицера), из которых пять по дороге умерли.  Если бы меня там не было, они бы умерли бы так, без напутствия» (5).
   В военные полевые госпитали по благословению правящего архиерея были направлены из нижегородских мужских монастырей иеромонахи, имевшие опыт духовно-социального служения: Виссарион из Благовещенского монастыря, Серафим из Городецкого Феодоровского монастыря, Андрей из Оранского монастыря, Платон из Арзамасского Спасского монастыря и Тихон из Острово-Езерской обители (6).
   В Нижнем Новгороде в военном гарнизоне священник Василий Кармазинский проводил духовное окормление офицеров и солдат запасных воинских подразделений, за что был удостоен в мае 1905 года Святейшим Синодом награждения по военно-духовному ведомству камилавкой.
    Нижегородское духовенство, как регулярно сообщали «Нижегородские епархиальные ведомости», постоянно жертвовало собранные в приходах и монастырях денежные суммы на военные нужды, организовывало кружечные сборы на больных и раненых воинов на Дальнем Востоке, а также отправляло в действующую армию для земляков теплую одежду, нижнее белье, носки, полотенца, книги духовного содержания. Главнокомандующий войсками генерал-адъютант А.Н. Куропаткин из далекого Мукдена прислал нижегородскому епископу Назарию телеграмму: «От сердца благодарю Ваше Преосвященство, духовенство и приходы за добрые пожелания и крупное пожертвование нашим воинам» (7). От Святейшего Синода в адрес правящего архиерея было направлено благословение нижегородскому духовенству за пожертвования, добровольно сделанные им на военные нужды, о чем сообщалось читателям в «Нижегородском церковно-общественном вестнике».

Источники:

  1. Священник А.Бельский. Переписка с воинами Дальнего Востока во время русско-японской войны. Нижний Новгород: тип. Губерн. Правления, 1909. С.12-1

  2. Там же. С. 14.

  3. Священнослужители на войне//Нижегородские епархиальные ведомости. 1904. № 20. 15 октября. С.533-537.

  4. ГУ ЦАНО. Ф.570. ООп.559. Д.42. Нижегородская духовная консистория. Л. 18.

  5. Сребрянский Митрофан. Дневник полкового священника, служащего на Дальнем Востоке. М.:Отчий дом, 1996. С. 328.

  6. ГУ ЦАНО. Ф. 570.Оп. 559. Д. 42. Нижегородская духовная консистория. Л. 3-17.

  7. Нижегородские епархиальные ведомости. 1905. № 2. 15 января. С. 58.


 

Законодательство о лишенцах и царская полиция

А.В. Беляков, канд. юр. наук, действ. член Нижегородского исторического общества "Отчина"


  1918 г. была принята и вступила в действие первая советская Конституция. Ее положения, помимо прочего, вводили в действие нормы активного и пассивного избирательного права, а в них, в свою очередь, особое место заняла статья 65, определившая критерии лишения части граждан новой России избирательных прав. С этого момента начинается печальная история советских «лишенцев» - касты изгоев, обреченных в силу своего происхождения, имущественного положения или профессии при «старом режиме» на социальное прозябание, а порой и полуголодное существование. В сущности, в пролетарском государстве лишенцы были гражданами второго сорта.


* Чины Нижегородского городского поллицейского управления. 1900-е гг.
Сидит в центре - и.д. полицмейстера Знаменский

 
    Пункт «д» статьи 65 первой советской Конституции вводил норму лишения избирательных прав служащих и агентов правоохранительных органов Российской империи – Департамента полиции, Отдельного корпуса жандармов и Охранных отделений [1]. В первую очередь эта норма означала запрет на профессию. В постановлении НКВД и НКЮ «Об организации советской рабоче-крестьянской милиции» от 12 октября 1918
г. особо оговаривалось, что «на должности в советских органах охраны правопорядка могут быть назначены только лица, пользующиеся активным и пассивным избирательным правом в Советы депутатов по советской Конституции». Главное управление милиции (ГУМ) НКВД РСФСР распоряжением от 3 февраля 1919 г. предписал на основании имеющегося учета немедленно уволить бывших чинов полиции в органах советской милиции. Президиум ВЦИК разрешил оглашать материалы на бывших полицейских. На этот предмет были рассмотрены списки сотрудников милиции в Нижегородской губернии, служивших в царской армии на должностях младшего командного состава, в количестве 103 человек[2]. На 11 августа 1919 г. в рядах милиции города Нижнего Новгорода состояло 38 армейских офицеров, большинство из них направлены на фронт. На службе по охране общественного порядка оставалось 10 армейских офицеров[3].




* Чины нижегородской полиции. 1900-е гг. Стоит второй слева - К.И. Вуколов;
    сидит второй слева - А.Н. Воскресенский

ГУМ НКВД РСФСР от 19 октября 1920 г. распоряжением «О списках лиц, лишенных гражданства по Конституции РСФСР» на основании обращения Президиума ВЦИК в губисполком по вопросу о правах лиц, служивших в полиции и жандармерии рекомендовал «соблюдать минимальную осторожность и осмотрительность, каждая ошибка в этом отношении будет дискредитировать советскую власть в глазах трудящихся». Этим предполагалось, что могут быть лица, служившие в полиции, в отношении которых состоялось постановление президиума ВЦИК о правах в гражданстве. Однако прошлое должно быть предано по каждому забвению и не может быть обращено для выполнения ответственной советской работы. Одновременно об этом должно быть уведомление[4].     

Следует отметить, что приказом ГУМ НКВД РСФСР от 13 апреля 1922 г. «О порядке принятия на службу в милицию и уголовный розыск лиц, служивших ранее в полиции и жандармерии» объявлялось постановление Президиума ВЦИК от 29 августа 1921 г. о том, что на работу могут быть приняты лишь те лица, служившие в полиции и жандармерии, которые предоставят документы о восстановлении их в правах гражданства. В результате, вместо привлечения старых специалистов стала проводиться линия поведения на их выявление и увольнение из милиции, что было явлением крайней политизации в кадровой работе.

В условиях проведения первой послевоенной избирательной кампании осенью 1922 года обращает на себя внимание цифра в 1286 сотрудников бывшей полиции и жандармерии только в Нижегородской губернии. Лишение избирательных прав происходило по-разному, в зависимости от инициативы местных советских органов: в уездах  от  50 до 140 человек. Лишенными избирательных прав оказались бывшие княгининский и макарьевский исправники А.Р. Разумовский и А.И. Тарелкин, становые приставы и их помощники Н.А. Казанский, М.С. Сачек, С.М. Любимов, Д.Т. Титов, семеновский надзиратель М.Н. Промтов, бывшие приставы и их помощники С.И. Адамантов, В.П. Балицкий, А.В. Бурмистров,  П.Н, Антипин, В.Д. Бандов, К.И. Викулов, И.Ф. Галочкин, С.А. Добротворский,  В.Ф. Жданов, И.А. Заборовский, И.И. Кузнецов, А.А. Ласточкин, С.М. Любимов, И.И., М.И. Магидов,  А.М. Малетин, Ф.И. Перцев, Д.И. Петропавловский, В.Р. Радостин, Ф.Ф. Рыжков, А.В. И.М. Семенов, С.К. Сенцов, К.Н. Синяткин, Н.М. Солнышков, А.М. Степанов, И.В. Фадеев, И.Д. Федотов, М.Е. Шилов, М.Ю. Юданов и другие.



* Чины нижегородской полиции с полицмейстером Комендантовым. 1915 г.  Стоит первый слева - К.Н. Заруба, сидят слева направо: 1 - В.И. Вознесенский, 5 - А.Л. Комендантов, 6 - Н.Ф. Высоковский, 7 - А.В. Богородский.

В начале июня 1921 года осуждены одни из руководителей нижегородской сыскной полиции Г.И. Лазарев и М.Л. Маврин на основании статьи 67 УК РСФСР 1922 года: «активные действия и активная борьба против рабочего класса и революционного движения, проявленные на ответственных должностях при царском строе». По этой статье в 1924 году осужден  и расстрелян бывший исправник Балахнинского уезда Константин Вуколов, в прошлом почетный гражданин города Балахна.

По Инструкции о выборах Советы 28 апреля  1926 года[5] вводились новые категории лиц, пораженных в правах. Согласно статистике количество агентов полиции и жандармерии составило 4860 человек. В то же время, 14 февраля 1927 г. постановлением ВЦИК в избирательных правах могли быть восстановлены жандармы, агенты бывшей полиции и тюремного ведомства[6].

Во второй половине 1926  года почувствовав, что выборы в Советы большевики проигрывают, ст. 65, а по Конституции СССР 1925 года ст.69 дополнилась  в нормативных документах по выборам представителями других категорий. К бывшим полицейским в масштабах СССР отмечалось усиление репрессий: 1926 год - 87877; а в 1927 г. – 195028[7]. В масштабах Нижегородской губернии эти цифры соответственно 2485 и 4 860[8].

Так, в письме во ВЦИК 9 декабря 1926 г. А.В.Синяткина, уроженца с. Быковка Лысковского уезда, отмечалось: «В первые годы строительства советской власти я был лишен избирательных прав только потому, что служил в 1908 году в городовым в Екатеринбурге. Был определен к категории контрреволюционеров. Это пятно морально гнетет меня, отразилось на членах моей семьи. Оно влияет на меня до сих пор благодаря невежеству людей, посеял веру в среде, с которой я имел общение по службе и в период Советской власти. Я осмелюсь сказать, что короткая (8 месяцев) служба в полиции не может быть причиной лишить меня гражданских прав. Я не мог влиять на ключевые решения в сильно укомплектованной полиции»[9].

Жалоба Д.И. Петропавловского в Нижгубисполком от 26 июня 1928 г. представлялась бесперспективной: «Служил в рядах нижегородской полиции в должности помощника исправника Балахнинского уезда. В 1918 г. определен как «заложник на период гражданской войны».  Относился к Советской власти лояльно. Руководствуясь ст. 18 Инструкции о выборах прошу возбудить ходатайство во ВЦИК о восстановлении в правах. 4 года работал в должности делопроизводителя Балахнинского лесничества. Я сын сельского помещика с. Пятницкого Семеновского уезда. Окончил Семеновское училище. После революции работал в службе социального страхования»[10]. Дмитрий Иванович рассчитывал на снисхождение в связи с распоряжением высших органов власти на помилования в связи с выходом указа по бывшим полицейским, отработавшим 5 и более лет в советских организациях. Получил отказ по обращению. Арестован 28 августа 1937 г, приговорен «тройкой» НКВД к расстрелу[11].  

Юридической службой Нижгубисполкома при ответе на жалобы граждан о восстановлении избирательных прав  отмечалось, что «проверка  применения статей 68 и 69 Конституции РСФСР 1925 г. и Инструкции ВЦИК по лишению избирательных прав вверена не избиркомам, а уездным комитетам партии с утверждением этих решений губернскими исполнительными комитетами». Компетенция губисполкома - контроль применения Инструкции ВЦИК, а не определение контингента лиц, лишенных избирательных прав или имеющих возможность восстановить свои права. Такие возможности имеет только суд»[12].

В большинстве случаев судьбы бывших полицейских по истечении пятилетнего срока службы и лояльности к советской власти подвергались ограничениям, например, полицейскому Черногубову В.А. (1906-1910 гг. –  пристав 2-й Кремлевской части г. Нижнего Новгорода, в 1910-1912 гг. – помощник начальника нижегородской тюрьмы, в 1913-1918 гг. – полицейский надзиратель на Нижегородской ярмарке) повезло:  в 1925 г. он вышел на пенсию по инвалидности [13]. Участь других была куда менее завидной.

В числе лишенных избирательных прав был и Кириллв Николаевич Заруба (Зарубо), бывший пристав 1 Кремлевской части города Нижнего Новгорода. В ЦАНО, в фонде организационного отдела Нижгубисполкома, содержится его личное дело. Родился в Гродненской губернии Кобринского уезда Верхолинской волости, в дер. Белясы, в 1862 году.  Военную  службу проходил в Нижнем Новгороде. По ее завершении Зарубе была предложена должность околоточного надзирателя Нижегородской городской полиции. Добросовестного сотрудника заметили, и в 1911 г. он был назначен приставом одной из частей города.



* Кирилл Николаевич Заруба

Но с 1917 г.  карьера Кирилла Зарубы пошла под откос. В период февральской революции, писал он в заявлении о восстановлении в избирательных правах,  я был отпущен на свободу, так как граждане ничего против меня не имели. С 1918 г. служил в Красной армии. В 1920-1921 гг. проходил службу следователем  в речной милиции, а по ликвидации этого учреждения вернулся на прежнюю должность коменданта здания Нижегородского губвоенкомата[14].

В ноябре 1922 г. шестидесятилетний К.Н. Зарубо получил инвалидность. И в это же время ему объявлено, что он лишен избирательных прав по спискам, представленным губернском отделом ГПУ. В 1933 г. был арестован и осужден [15]. А в 1937 году, когда в соответствии с оперативным приказом НКВД № 00447 проводилась массовая «кулацкая» операция», оказался одним из тех, кто попал под ее каток, получив «высшую меру социальной защиты». Его судьбу можно считать типичной для стражей правопорядка дореволюционной России.

В 1929 году общая численность лишенных избирательных прав в СССР составила 3.716 тыс. человек[16] и этот процесс шел на подъем. С созданием Нижегородского края и округов определена компетенция окружных избирательных комиссий[17]. Руководством советских органов вновь созданного Нижегородского края решен вопрос об организации специализированной комиссии[18], привлечения для работы в ней прокурора, представителя от ГПУ, финотдела, РКИ, представителя аппарата крайисполкома[19]. В результате проверок  число пораженных в правах бывших полицейских оказалось значительным и составило 6160 человек[20].

Это отмечалось в докладной записке секретаря Президиума ЦИК СССР А.С. Енукидзе И.В. Сталину по вопросу о «лишенцах» 1 марта 1930 г. [21]. Подчеркивалось, что в действиях местных органов власти содержатся существенные отступления от закона. Лишением гражданских прав занимались домоуправления, рабочие бригады. На домоуправления возлагалась обязанность составления списков лишенцев. Эти списки немедленно вывешивались, и лица, вошедшие в эти списки, признавались утратившими избирательные права. Утверждение этих списков районными избирательными комиссиями носило формальный характер и основано лишь на жалобах заинтересованных лиц. Не последнюю роль занимала практика сведения личных счетов с гражданами социально уязвимых категорий населения. Закон устанавливал  твердый перечень прав, которых дополнительно лишаются лишенцы. Они лишались: профсоюзного членства, права состоять в с.-х. кооперации, участвовать в руководящих и ревизионных органах потребительской кооперации.

Практика местных органов власти значительно расширила эти правопоражения. Закон нигде не приравнивал всех лишенцев к нетрудовой категории населения. Лишение избирательных прав само по себе не служило основанием для выселения в административном порядке. Законом нигде не было предусмотрено лишение продовольственного пайка. Однако лишались этого пайка и дети лишенцев. Закон обеспечивал за лишенцами право застройки, как и за остальными гражданами.  Тем не менее, на практике лишенцев выселяли из городов и в то же время лишали  имеющегося у них права застройки. Детей лишенцев исключали из школ. Прекращали выдачу паев из потребительских обществ.

На основе принятого Постановление Президиума ЦИК СССР «Об устранении нарушений избирательного законодательства СССР» от 20 марта 1930 г[22] число бывших полицейских-лишенцев сократилось: на январь 1929 года в  крае число бывших полицейских, пораженных в правах, составило 2463, на январь 1930 г. 1913 человек[23].
В последующем в масштабах РСФСР  число пораженных в правах бывших полицейских на селе стало меньше - 10446 человек, что составило 2% от всего числа лишенцев[24]. В  Конституции СССР 1936 года уже не было статьи, ограничивающей избирательное право отдельных социальных групп. При подсчете количества репрессированных за два десятилетия советской власти бывших полицейских только в Нижегородской области их оказалось более 4 тысяч человек,   несколько десятков было расстреляно.

Источники:

[1]СУ РСФСР. 1918. №51. Ст.582.

[2]ЦАНО. Ф.105. Оп.4. д.3. Л.3.

[3]ЦАНО. Ф.105. Оп. 4. Д.2. Л.6.

[4]ЦАНО. Ф.3648. Оп.1. Д.12. Л.76.

[5]Власть Советов. 1926. №42. С.26-27.

[6] О восстановлении в избирательных права низших технических служащих тюремного ведомства, бывших полицейских (пункт «д» статьи 69 Конституции РСФСР) /СУ РСФСР. 1927. №19. Ст.127.  Отмечено, что «могут быть восстановлены в избирательных правах в порядке, указанном в пункте 19 Инструкции ВЦИК. Восстанавливались в избирательных правах по постановлению прокуратуры при условии, что указанные лица в течение не менее 5 лет занимались и общественно полезным трудом и доказали свою лояльность к советской власти».

[7] Красильников С.А. На изломах социальной структуры. М.1998. Электронная версия.

[8] Беляков А.В., Смирнов С.А. Лишенцы Нижегородского края. 1918-1936 гг.: монография. -  Н.Новгород, 2018. С.70.

[9] ЦАНО. Ф.56. Оп.7. Д.50. Л.17.

[10]ЦАНО Ф.56. Оп. 7. Д.907. Л.8.

[11]Политические репрессии в Нижегородской области. 1917-1953.- Москва, 2017. С.464.

[12]ЦАНО. Ф.56. Оп.7. Д.12. Л.792-793.

[13]ЦАНО. Ф.2626. Оп.3. Д.11. Л.374, 375

[14]ЦАНО. Ф.56. Оп.7. Д.440. Л.3.

[15]Беляков А.В., Дегтева О.В., Сенюткина О.Н., Смирнов С.А. Политические репрессии в Нижегородской области. 1917-1953. Составитель С.А. Смирнов. - Москва, 2017. С.458-459.

[16]ГАРФ. Ф.1235. Оп.29. Д.968. Л.80-81.

[17]Власть Советов. 1929. №32-33. С.17.

[18]Комиссия функционировала с весны 1930 года на основе распоряжения Нижкрайисполкома от 26 марта 1930 года, протокол №25 «О создании комиссии по рассмотрению жалоб лишенных гражданских прав» //Бюллетень Нижкрайисполкома. 1930. №2. С.9.

[19]ЦАНО. Ф.2626. Оп.1. Д.305. Л.33.

[20] ЦАНО. Ф.2626. Оп.1.Д.305. Л.180.

[21]Докладная записка А.С. Енукидзе И.В. Сталину 1 марта 1930 г.// ГАРФ. Ф. Р-3316. Оп. 2. Д. 918. Л. 1-13.

[22]Власть Советов. 1930. №11. С.20.

[23]ЦАНО. Ф.2626. Оп.2. Д.3. Л.75.

[24]Трагедия советской деревни. Т.4. 1934-1936. - М., 2002. С.347-348

Фото К.Е. Зарубы предоставлено П.К. Зарубо.

Товарищ Троцкий, Месть пролетариата и другие

Ненависть большевиков к исторической, христианской России стала проявляться с первых дней их диктатуры. Едва ли не самое яркое выражение она нашла в виде всевозможных переименований - городов, улиц, площадей, заводов, пароходов. Лозунг "весь мир насилья мы разрушим до основанья" реализовывался в самом буквальном смысле. Первыми площадками, где насаждался большевистский новояз, составленный из партийных кличек, идеологических штампов и дат красного календаря, стали отнятые у прежних владельцев пароходные общества "По Волге", "Самолет", "Кавказ и Меркурий", "Братьев Каменских" и проч. Вот один из первых приказов о массовом переименовании пароходов, опубликованный в советской печати в 1918 году.



"Приказом транспортной Флотилии Восточного фронта и постановлением коллегии Областного Управления переименованы следующие пароходы, находившиеся в полосе военных действий и в прифронтовом районе: пароход
"Григорий" назван "Товарищ Троцкий",
"Князь Владимир Святой" - "Советская Республика",
"Святослав" - "Социальная Республика",
"Купец" - "Красный флот",
"Князь Пожарский" - "Агитатор",
"Рюрик" - "Десятое Сентября",
"Князь Андрей Боголюбский" - "Пролетарий",
"Князь Ярослав Мудрый" - "Правда",
"Витязь" - "Третий Интернационал",
"Кутузов" - "Красноармеец",
"Княгиня" - "Коммунистка",
"Харитоненко" - "Владимир Ульянов",
"Мстислав Удалой" - "Месть Пролетариата",
"Князь Михаил Тверской" - "Память товарища Вахитова",
"Инженер Раймонд Корейво" - "Красная Латвия",
"Добрыня Никитич" - "Большевик",
"Князь Иоанн Калита" - "Власть Советов",
"Сергей Витте" - "Совнарком",
"Киев" - "25 октября",
"Федор Ярославский" - "Товарищ Урицкий",
"Боярышня" - "Рабочий",
"Инженер Износков" - "Карл Маркс".



Источник: "Рабоче-крестьянский нижегородский листок", 1918 г.