smiroslav (smiroslav) wrote,
smiroslav
smiroslav

Categories:

К вопросу о статистике курмышских расстрелов

С.А. Смирнов, член Историко-родословного общества в Москве

Курмышское антибольшевистское восстание, произошедшее 3-5 сентября 1918 года, остается в центре внимания историков и краеведов. Ему посвящено немало книг и статей, и их количество продолжает возрастать. И если до последнего времени читатель был вынужден довольствоваться только одной, "красной", точкой зрения на те события, то в последнее время появился ряд публикаций, представивших беспартийный взгляд на курышскую трагедию.



Желающих познакомиться с причинами, ходом и последствиями курмышского мятежа 1918 года отсылаем к нашей статье. Важным был и остается вопрос о числе жертв красного террора, развязанного сразу после подавления восстания. Точной цифры в литературе нет. Но некоторые промежуточные данные позволяют судить о масштабе трагедии. Так, уже через неделю после пораженя мятежников все ведущие советские газеты сообщили о 658 расстрелянных контрреволюционерах. В литературе фигурирует также цифра "до 1000 растрелянных", впервые опубликованная историком Т. Осиповой со ссылкой на документ РГВА (ф. 11. Оп. 8. Д. 239. Л. 16).

Вместе с тем с красной стороны делались и делаются попытки опровергнуть эти данные и приуменьшить масштаб террора. Так, вскоре после выхода в свет книги питерского историка И.С. Ратьковского "Красный терор и деятельность ВЧК в 1918 году" (СПб: СПбГУ, 2006), некая Е. Прудникова  написала, что опубликованная в свое время "Правдой" и др. газетами цифра в 658 расстрелянных не соответствует правде, ибо есть следствие грубой опечатки, мол, в реальности расстрелянных было всего 85. При этом она ссылалась на заметку в газете "Северная коммуна", поместившей на своих страница такое "уточнение". Однако профессор Ратьковский не согласился ни с "Северной коммуной", ни с публицистом Прудниковой. В своей книге он черным по белому написал, что заметка в "СК" - на фоне многочисленных публикаций в центральных газетах и отсутствия в них впоследствии каких-либо уточнений и опровержений - выглядит ничтожной.

Тем не менее некоторые авторы ухватились за Прудникову и признавать очевидных вещей не желают. Недавно в интерете появилась статья В. Андрюхина под названием "Курмыш. 1918 год (опыт одного историчского исследования)".

Исследований до этого было предостаточно и, по большому счету, ничего нового в своем "опыте" журналист не привел. Единственное, что представляет некоторый интерес в его работе, это выдержки из архивно-следственных дел из фонда № 2209 Центрального архива Нижегородской области (фонд бывшего УКГБ). Дела эти секретные, но для Андрюхина, видимо, с учетом его идеологической платформы, сделано исключение. В своей статье автор приводит ряд имен жителей Курмышского района, подвергшихся репрессиям в 1937 году как участники повстанческого движения в рамках операции по приказу № 00447 ("кулацкая операция"). Интересны и тексты листовок курмышских повстанцев, видимо, подшитых к тем делам в качестве вещдоков, выдержки из их показаний. Вот, пожалуй, и все. В остальном статья Андрюхина - компиляция, причем с фактическими ошибками и ляпами, с бесчисленными "мне кажется" и "я полагаю" вместо достоверных фактов и ссылок на серьезные источники.



Цель такой статьи вполне прозрачна - поставить под сомнение ранее публиковавшиеся данные о масштабе красного террора в Курмышском уезде, конкретно же - опровергнуть цифры "658" и "до 1000" расстрелянных в связи с мятежом 1918 года. Силясь выполнить эту задачу, явно для него непосильную, журналист повторяет домыслы Прудниковой об "опечатке" в газетах, сообщивших в сентябре 1918 года о 658 жертвах. Приводит и "правильную" цифру - 109 расстрелянных до 1 ноября 1918 г., взятую из еженедельника ЧК на Восточном фронте "Красный террор". Последнее оборачивается для него форменным конфузом. Ведь если обратиться к этому источнику и внимательно прочитать текст, в котором фигурирует цифра 109, то становится понятным, что речь идет не об общем числе жертв красного террора с сентября по ноябрь. А говорится только о числе расстрелянных Курмышской уездной ЧК.

Всякий мало-мальски знакомый с вопросом знает, что помимо уездной ЧК красный террор в Курмышском крае осенью 1918 года осуществляли и другие карательные органы. Это и головная ЧК Восточного фронта, и Симбирская губчека, и уездные ЧК в Ядрине, Васильсурске и Сергаче. То есть все органы ВЧК, в руки которых попадали повстанцы после того, как 6 сентября покинули обложенный красными войсками Курмыш и рассеялись в разных направлениях. Главное же в том, что основную массу расстрелов производили даже не ЧК с их хотя бы видимостью предварительного дознания, а карательные отряды, действовавшие огульно, руководствуясь классовым признаком и соображениями мести. Эти отряды прошли частым гребнем по мятежным волостям, совершая в окрестных оврагах и балках массовые убийства. Поскольку активные участники восстания, как правило, с места события бежали, гнев большевиков обрушился преимущественно на мирное население. На тех, кто выступал на сельских сходах, участвовал в протестах против мобилизации и от нее уклонялся. Или просто на "буржуазию", которая в сентябре 1918 года уничтожалась как класс.

Таких отрядов было несколько. Два подразделения были сформированы в Ядрине, который стал центром руководства карательной операцией. В Ядрине был образован военно-революционный совет, а при нем ЧК во главе с латышем К.А. Ульманом. Ревком и совет отрядили для подавления восстания отряд чекистов. Он двинулся от Ядрина к Курмышу по правому берегу Суры. Второй отряд ЧК, из Васильсурска, был погружен на пароход "Чайка" и выступил на подавление мятежа водным путем. Командовал этоим отрядом В.И. Гарин. Координировал действия обоих отрядов чрезвычайный комиссар Казанской губчека в Васильсурском, Ядринском и Курмышском уездах латышский коммунист Карл Грацис. Были и другие каратели, те, что прибывали из Арзамаса, Нижнего Новгорода. Об одном из них, состоящим из латышей, писал в 1967 году в районной газете очевидец событий.

Впоследствии именно В.И. Гарин сыграет ведущую роль в расправах над населением Курмышского уезда. Но это будет позже, после того, как он возглавит уездную Курмышскую чрезвычайную следственную комиссию, которая придаст террору системный характер. Но в первую половину сентября расстрелы велись в спешке, в кровавом угаре, даже без видимости суда и следствия. Поскольку Гарин пробудет в Курмыше почти полгода, до февраля 1919-го, он и запомнится местному населению как главный его мучитель и палач. Припишут ему и рейд карателей по трем ближайшим к уездному центру селам - Бортсурманам, Деянову и Мальцеву. Впервые эта досадная ошибка была допущена в книге Дамаскина (Орловского) о новвомучениках и исповедниках российских в XX веке, описывавшего события 1918 г. по смутным воспоминаниям старожилов Курмышского уезда. А потом, за неимением ничего другого, она пошла гулять по многочисленным интернет-публикациям. В частности, неверные сведения были воспроизведены в статье краеведа из Пильны Елены Адушевой. И уже оттуда попали в "опыт исследования" упомянутого журналиста Андрюхина.

Между тем сомнительная честь произвести расстрелы в этих селениях была возложена на другое лицо, председателя Симбирской губчека Абрама Михайловича Левина. Выходец из черты оседлости, возраст 28 или 29 лет, в мировую войну писарь при интендантстве 20-го стрелкового корпуса. Симбирскую ЧК возглавил в апреле 1918 года. После взятия Симбирска войсками Народной армии Комуча ЧК переехала в уездный город Алытырь. По получении первых вестей о восстании в Курмыше отсюда под начальством Левина двинулся "коммунистический отряд" губчека.

Вот он-то и производил расстрелы в Деяновской и Бортсурманской волостях. Факт с документальной точностью зафиксирован в своеобразном отчете о расстрелах, напечатанном в советском печатном органе "Знамя революции", выходившем в Казани под редакцией К.Грациса. Газета не только воспроизвела поименные списки расстреляннх в количестве 63 человек (одно имя посторяется дважды), но и указала состав командования карательным отрядом. Этот состав не меняется от расстрела к расстрелу: 6 сентября в Бортсурманах, 8-го сентября утром - в Деянове, 8-го же вечером - в Мальцеве. Воспроизведем его и мы и в том же порядке, в котором расположила список карателей газета:

  • Следователь ЧК на Чехо-Словацком фронте Бобкевич.

  • Начальник карательного отряда Левин.

  • Политический комиссар карательного отряда Ямницкий.

  • Помощник политического комиссара Александров.

  • Командир батальона при карательном отряде Логинов.

Итак, только во время рейдов 6 и 8 сентября и только в трех селениях уезда (Бортсурманы, Деяново, Мальцево) этот отряд расстрелял 63 человека.



Оперировали же красные на территории 10 волостей, охваченных в начале сентября волнениями в связи с мобилизацией. Самую, вероятно, обильную жатву каратели собрали в самом городе Курмыше и четырех близлежащих слободах: Казачьей, Стрелецкой, Инвалидной, Алексеевской. Ведь именно там вспыхнуло и встретило наибольшую народную подержку антибольшевистское восстание. С большой долей вероятности можно предполагать, что именно на Курмыш и ближние слободы и пришлась львиная доля расстрелов первого периода, с 6 по 15 сентября. Поскольку Курмышская ЧСК еще находилась в стадии формирования, аресты и казни на первых порах производила Центральная фронтовая комиссия М.И. Лациса (далее - ЦФК). Об этом пишет "Красный террор" (№ 1, стр. 18). В ее отчете говорится о расстреле 81 чел. (там же, стр. 15). Видимо, это второй , после рейдов карательных отрядов, виток террора, в исполнении филиалов ЦФК, обосновавшихся в Ядрине и Курмыше (сама фронтовая ЧК располагалась последовательно в Казани, Свияжске, Арзамасе), причем, какая-то промежуточная цифра, ибо к середине сентября число жертв возросло до 658.

Кто они? Из Книг памяти видно, что это жители самых разных селений уезда, расположенных по обеим берегам Суры: четырех слобод, Деянова, Бортсурман, Мальцева, Рословки, Романовки, Тимофеевки, Ново-Екатериновки, Ильиной Горы, Княжьей Горы, Алисанова, Четай, деревень Акчикасы, Новые Атаи, Шоли, Тарабай, Инжекей, Атнары, Янгильдино и др. Чекисты проводили аресты, везли атестованных в Курмыш, где после отсидки их ожидал приговор. В одном из советских источников говорится о "взятии в плен более 600 мятежников". Скорее, это призывники, отвергшие мобилизацию, отчасти, наверное, и повстанцы. И это также неокончательная цифра. Вообще, у чекистов было принято публиковать данные по какой-то отдельно взятой структуре и выдавать это за статистику красного террора вообще Формально, правильно, а по-существу издевательство, говорил в подобных случаях "классик".  Вспомним, как т. Лацис писал, что в первое полугодие 1918 г. ВЧК было расстреляно всего 22 человека. Не знаю, как по линии ВЧК, но большевики уже тогда уничтожили неизмеримо больше. В одном лишь мае и только в селе Богородском Нижегородской губернии было расстреляно 10 человек.

Добавим, что в связи с Курмышским востанием в сентябре-декабре 1918 г. расстрелы велись не только в здешнем уезде. В книгах памяти попадаются жители края, репрессированные в этот период Симбирской ГЧК, Карсунской УЧК. Вела расстрелы и Ядринская ЧК. В литературе приводятся данные о расстреле в сентябре 1918 г. группы заложников - представителей буржуазии и кадетской партии г. Ядрина, в их числе - земского врача Н.Г. Салищева. Вопрос о том, где и при каких обстятельствах был расстрелян Николай Гаврилович Салищев, нуждается в дополнительном поиске. Убить его могла ядринская чрезвычайка - в порядке мести за курмышское восстание, а мог и курмышский ревком, ибо сохранилось семейное предание, что в сентябре 1918 г. в Курмыше находилась семья Салищева, и он вполне мог, приехав навестить родных, оказаться в водовороте тех драматических событий, например, оказывать медпомощь раненым повстанцам.

После активной фазы террора, выпавшей на первую половину сентября, он принял размеренно-методичный характер. Закрутился маховик планомерного уничтожения. Только теперь функцию расправы взяла на себя Курмышская чрезвычайная следственная комиссия во главе с В.И. Гариным. Через горнило его чрезвычайки прошли, видимо, сотни и сотни курмышан. О времени деятельности этой красной инквизиции, а также составе ее жертв дает представление Книга памяти Ульяновской области. В ней содержится с полсотни приговоренных к разным мерам наказания, в том числе 21 человек - к расстрелу. Всего об одном расстрелянном, 72-летнем жителе села Озерки Афанасии Петровиче Кощеренкове, сообщает Книга памяти Нижегородской области. В справках обех книг первый смертный приговор, вынесенный Курмышской ЧСК, датирован 18 сентября, наиболее интенсивный период - октябрь. Понятно, что все это лишь маленькая толика кровавой жатвы чекистов Гарина, ибо правилом партийно-коммунистических органов безопасности было публиковать только часть имен казненных, а на рубеже 1980-1990-х годов - передавать из ведомственного в гражданские архивы только часть архивно-следственных дел. Были, кроме Курмышской, и другие местные ЧК, например Пильнинская волостная во главе с П.А. Косачевым.

Итоговую на тот период (но не окончательную) цифру жертв террора приводит упомянутый выше документ РГВА - Отчет мобилизационного отдела 1-й Революционной армии Восточного фронта с 15 августа 1918 по 1 мая 1919 г., сообщивший, что за этот период в Курмышском уезде "было расстреляно контрреволюционеров до 1000 человек". Достоверность этой цифры не вызывает сомнений, ведь отчет составлялся людьми, бывшими в гуще тех трагических событий и обладавшими всей полнотой информации. Смешно думать, что они взяли данные для своего отчета из газет, в которых могли быть опечатки.

Впрочем, окончательно прояснить этот вопрос могло бы рассекречивание архивов ЧК Восточного фронта (если таковые не уничтожены), где конечно же должны быть реляции ЧК разных уровней за рассматриваемый период.

На снимках:
1. Еженедельник "Красный террор", единственный номер которого под редакцией М.И. Лациса вышел 1 ноября 1918 г.
2. Список лиц, разыскиваемых за участие в Курмышском восстании, опубликованный в этом издании.
3. Состав командования коммунистического отряда губчека, производившего казни в Бортсурманах-Деянове-Мальцеве.

* * *

В ближайшее время в "Нижегородских тайнах" будет опубликована вторая часть исследования - о второй волне красного террора, захлестнувшей Курмышский район в период так называемой "кулацкой операции" НКВД 1937 года.
Tags: Красный террор, Курмышское восстание, Станислав Смирнов
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments