Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

Нижегородцы на Русско-японской войне

С.А. Смирнов, член Союза журналистов России

Участие нижегородцев в войне 1904-1905 гг. остается большим белым пятном. В советское время такой темы вообще не было, и та война упоминалась партийными летописцами лишь в контексте описаний революции 1905 г. По большому счету ничего не изменилось и после крушения монополии КПСС на историческую память. Титулованные ученые - в столицах и провинции - продоложили советскую традицию в освещении событий на русском Дальнем Востоке в начале XX в., тренд которому в свое время задала публицистика В.И. Ленина.
В трактовке официальных авторов история Русско-японской войны - сплошная цепь поражений, национальный позор, фиаско и в политико-дипломатическом, и военном отношении. Однако неангажированного исследователя обращение к архивным источникам и фактам приводит к иным выводам.
И выясняется, что хотя та война и не была победоносной (и на первых порах не могла быть - в силу ряда объективных причин), она не была и вчистую проигранной. Более того, летом 1905 г. Россия стояла в Маньчжурии на пороге победы. И так бы и вышло, не вмешайся в ход событий фактор внутренней смуты. Он и побудил Царя Николая II согласиться на мирные переговоры, инициированные самой Японией. Токио запросил мира еще весной, ибо был уже не в силах воевать. Россия же только-только наращивала свою мощь. Поэтому переговоры в Портсмуте велись русскими с позиции силы. Только события внутри страны вынудили Петербург согласиться на уступки, и те были минимальны. Глава русской делегации Витте получил жесткую инструкцию Николая II: ни рубля контрибуции, ни пяди русской земли. И противник поспешил согласиться. В Японии это было воспринято как признание поражения своего правительства.
Жесткая позиция России на переговорах стала  возможной - что бы ни выдумывали историки-русофобы - благодаря  стойкости   наших Маньчжурских армий. Их солдат, офицеров и генералов. Этот подвиг был сознательно искажен и забыт. Еще больше несправедливости выпало на долю воинов-нижегородцев. Их вклад в общее дело вообще не интересовал наших доцентов с кандидатами.  О нем нет не то что книг - даже статей. Прорывом информационной блокады стал выход летом 2019 г. книги "Русско-японская война и Нижегородский край".

Она содержала обстоятельный очерк истории Русско-японской войны, написанный с национально-русских позиций. Главное же, впервые рассказала о том, какой вклад в защиту наших восточных  рубежей внесли нижегородцы. Особенностью проекта был чрезвычайно малый тираж книги - 200 экземпляров. Чтобы сделать ее доступной возможно более широкому кругу читателей сайт "Нижегородские тайны" начинает серию публикаций фрагментов этого исследования.
Приобрести книгу С.А. Смирнова "Русско-японская война и Нижегородский край" можно в магазинах "Студенческая лавка" (ул. Б. Покровская, 4а) и "Нижегородская старина (ул. Бекетова, 24).
Публикуемые здесь статьи снабжены уникальными фото из государственных архивов и частных коллекций.

1. Мобилизация в Нижегородском крае
Война с Японией, начавшаяся в январе 1904 г. после ее вероломного нападения на Русский флот в Порт-Артуре и Чемульпо, остается самой оболганной, в ней, как и в советское время, господствуют пристрастные, политически мотивированные ленинские оценки, служившие интересам врага, а не России. В этих оценках и трактовках навязываются лживые тезисы о будто бы желании руководством страны «устроить маленькую войну» для отвлечения общества от революции, бездарности русского командования, «позорных поражениях» Русской Армии, «разгроме» России  и  т.п.

В действительности все было иначе. России война была навязана коалицией западных стран, использовавших Японию как таран для вытеснения русских с Дальнего Востока. Враг был прекрасно вооружен и оснащен, японский флот строился на британских верфях, комсостав готовился германскими инструкторами,  подготовку Токио к войне щедро финансировал Запад, а кроме того, японцы получили огромную дипломатическую и политическую поддержку, прежде всего от Англии и США. Расчет был на блицкриг, причем планировалось отторгнуть у нас не только арендованную у Китая Квантунскую область с базой в Порт-Артуре, но и Приморье и Приамурье.

Император Николай II

Сражаясь в Маньчжурии, Россия отодвигала театр войны от своих непосредственных рубежей. Но блицкриг потерпел крах. В крайне неблагоприятных стратегических условиях (дефицит войск, удаленность от центра, недостроенный Сибирский путь) Русская Армия выстояла, и на переговорах в Портсмуте наша делегация в главном диктовала Японии свои условия, а сделанные частичные уступки были обусловлены, во-первых, инспирированной врагами России внутренней смутой, и во-вторых, -  желанием Царя сохранить жизни русских людей.  В Японии такие итоги расценили как поражение.
Как происходило наращивание русских сил на маньчжурском театре войны, покажем на примере мобилизации в Нижегородском крае.
К началу войны на службе в Русской Армии состояло 41 940 офицеров и 1 093 359 нижних чинов. Вооруженные силы Дальнего Востока были незначительны и насчитывали всего 98 000 человек, к тому же рассредоточенных на территории с поперечником свыше 1000 верст. Для усиления войск был произведен призыв военнослужащих запаса. При этом вместо всеобщей мобилизации проводилось несколько частных, по отдельным губерниям и уездам, в первую очередь, приближенных к театру военных действий. С начала 1904 и до середины 1905 г. прошло девять таких кампаний, благодаря чему в армию влилось в общей сложности 1 045 909 запасных и 9 376 добровольцев. Нижегородцы участвовали в третьей, четвертой, седьмой и восьмой частных мобилизациях, в ходе которых в губернии было призвано свыше 15 000 офицеров и нижних чинов пехоты, артиллерии, кавалерии, флота, а также классных чиновников (фельдшеров и врачей военно-медицинской службы). Значительная их часть пошла на укомплектование частей нижегородского гарнизона. 
В 1904 г. в губернском городе и 11 уездах размещались следующие войска, их управления, штабы и заведения постоянно квартирующих частей:
·         управление 60-й пехотной резервной бригады;
·         237-й Кремлевский резервный батальон;
·         238-й Клязьминский резервный батальон;
·         239-й Окский резервный батальон;
·         1-я запасная артиллерийская бригада в трехбатарейном составе;
·         местные конвойные команды;
·         склады неприкосновенного запаса, оружия и вещей резервных батальонов на две дружины Государственного ополчения;
·         цейхгауз для хранения вещей 5-процентного запаса;
·         одиннадцать управлений уездных воинских начальников;
·         губернское жандармское управление и две канцелярии помощников его начальника а) в Горбатовском и Ардатовском уезде, б) в Нижнем Новгороде;
·         жандармские нижние чины дополнительного штата в уездах: Ардатовском, Горбатовском, Балахнинском и г. Нижнем Новгороде;
·         управление коменданта станций Московско-Нижегородской железной дороги и начальника управления Московского жандармского полицейского управления железных дорог.
Первая частная мобилизация, начавшаяся 8 мая, Нижегородскую губернию не затронула. Согласно мобилизационному расписанию, в Московском военном округе были переведены на военное положение войска XVII армейского корпуса, дислоцированные в Калужской (3-я дивизия) и Рязанской (35-я дивизия) губерниях. Для их укомплектования из запаса было призвано 25 839 нижних чинов и – по военно-конской повинности – 8096 лошадей. Мобилизация осуществлялась посредством отправки штабом округа телеграмм уездным воинским присутствиям и начальникам, адресной рассылки призывных карт и расклейки печатных объявлений с указанием категорий призыва и сроков явки на сборные пункты. Десять дней спустя был произведен Высочайший смотр. На обучение и спайку частей отводилось 2-3 недели. 7 июня первые эшелоны корпуса отправились на Дальний Восток. 

Чины Русской Армии

Аналогичным образом прошла вторая частная мобилизация. Первым ее днем стало 14 июня. В Московском военном округе призыв запасных чинов затронул 28 уездов 7 губерний. В войска было призвано 44 018 человек (в т.ч. 502 фельдшера) и взято 9 474 лошади. Из них путем развертывания батальонов 55-я резервной бригады были сформированы полки 55-й и 72-й пехотных дивизий, составившие VI Сибирский армейский корпус.
Отправление отмобилизованных частей из мест квартирования на Дальний Восток началось 20 июля и завершилось 30 августа, через 45 дней после начала мобилизации.
И только третья частная мобилизация коснулась Нижегородской губернии, хотя и в ограниченном масштабе. Начавшись 3 июля, она имела целью пополнение отмобилизованных ранее частей, штабов и учреждений. В целом по округу помимо прочих призыву подлежали 6511 военнослужащих запаса специальных категорий – писарей, саперов, крепостных артиллеристов, телеграфистов, фельдшеров. Часть контингента призывалась в уездах Нижегородской губернии. После обмундирования в Москве и Тамбове артиллеристы направлялись на укомплектование Владивостокской крепостной артиллерии, а фельдшеры – новых врачебных учреждений и госпиталей VI Сибирского корпуса. Кроме того, часть призывников шла на пополнение Заамурского округа Отдельного корпуса пограничной стражи.
О предстоящей мобилизации управление окружного генерал-квартирмейстера штаба МВО известило нижегородского губернатора П. Унтербергера  20 июня. К письму прилагалась ведомость с указанием рода войск и числа запасных, подлежащих призыву. Намечалось призвать из 7 уездов 586 нижних чинов, в том числе кавалеристов – 234, чинов крепостной артиллерии – 241 и телеграфистов – 41, фельдшеров – 70. Указывалось, что в приоритетном порядке призыву подлежал контингент младших возрастов. В то же время от службы освобождались полицейские урядники и стражники, а также сельские старосты, волостные старшины и писари. Фактически в войска было призвано 850 запасных нижних чинов из всех 11 уездов губернии, о чем исполняющий обязанности начальника губернии К. Фредерикс доложил министру внутренних дел.
В Нижнем Новгороде, согласно рапорту полицмейстера А. Таубе, на воинском учете состояло 3537 запасных нижних чинов. По призыву на сборные пункты явилось 80 чел., из коих в войска было принято 35 чел.

Генерал Константин Церпицкий - один из успешных военачальников,
незадолго до войны командовал Нижегородским гарнизоном

Явившиеся на сборные пункты подверглись проверке на предмет предоставления льгот и медицинскому осмотру. Из отобранного таким образом контингента сформировались команды, следовавшие по назначению согласно маршрутным листам. Так, одна из команд в составе 15 запасных и одного сопровождающего, сформированная в Лыскове (Макарьевский уезд), следовала походом до села Исады, затем пароходом до Нижнего и поездом до Москвы, откуда выступила на Дальний Восток на сформирование запасных сотен Заамурского округа пограничной стражи. Три ардатовские команды общей численностью 17 запасных направлялись в Киев и Москву, чтобы пополнить затем личный состав 3-й саперной бригады, Восточно-Сибирского телеграфного батальона и госпиталей VI Сибирского армейского корпуса.
Своеобразным было участие Нижегородской губернии в четвертой частной мобилизации, начавшейся 20 августа. В этот период из Нижегородского, Арзамасского, Лукояновского  и Макарьевского уездов из запаса в войска было призвано 136 артиллеристов и саперов. Они были назначены на укомплектование 4-го мортирного артиллерийского полка, 4-й летучей мортирной парковой бригады и 2-го Восточно-Сибирского понтонного батальона.
Пятая и шестая частные мобилизации Нижегородскую губернию не затронули.
И только в объявленной в декабре 1904 г. седьмой частной мобилизации, охватившей 236 уездов в 7 округах империи, Нижегородский край участвовал в полной мере. В ходе этого призыва в Московском военном округе предстояло взять из запаса 64 148 нижних чинов и поставить по конско-воинской повинности 1183 лошади.
Основой для проведения мобилизации в Нижегородской губернии служило высочайше утвержденное в 1902 г. мобилизационное расписание № 18. Оно предписывало губернскому по воинской повинности присутствию во главе с губернатором и уездным воинским начальникам организовать призыв 14 510 запасных нижних чинов, разверстав их по всем 11 уездам и определив воинские части, в которые надлежит направлять призывников (полки нижегородской 60-й пехотной дивизии, полки гвардии, артиллерийские, инженерные и тыловые части в Кронштадте, Двинске, Брест-Литовске).
Однако ко времени проведения седьмой частной мобилизации ситуация изменилась и при сохранении общего количества призываемых запасных их распределение в войска оказалось отчасти иным. Прежде всего квартировавшую в Нижнем Новгороде 60-ю резервную бригаду требовалось развернуть в две пехотные (60-ю и 77-ю) дивизии со штатами мирного времени, направив большую часть их войск в другие города Европейской России. Распоряжением Главного штаба 39 от 8 октября 1904 г.  местами квартирования развертываемых частей назначались:
·         Штабу 60-й дивизии и 239-му пехотному Окскому полку – г. Минск;
·         240-му пехотному Краснинскому полку – г. Слоним.
·         Управлению 1-й бригады, Кремлевскому и Клязьминскому полкам – г. Бобруйск.
·         60-й артиллерийской бригаде – г. Смоленск.
·         Штабу 77-й дивизии и 305-му Богородскому полку – г. Ярославль.
·         306-му Ковровскому полку – г. Рыбинск.
·         308-му Рославльскому полку – г. Кострома.
·         307-й Арзамасский  полк оставался в Нижнем Новгороде для несения гарнизонной службы.
Наряд штаба Московского военного округа определил призвать 15 706 запасных из всех уездов Нижегородской губернии, 1015 чел. – из Варнавинского уезда и 1435 чел. – из Ветлужского.
Первым днем мобилизации назначалось 8 декабря 1904 г. Оповещение запасных производилось рассылкой призывных карт и расклейкой печатных объявлений. В преддверии этой даты кипела работа в  губернском по воинской повинности присутствии, управлениях уездных воинских начальников, штабах и частях Нижегородского гарнизона.
Казарменно, то есть, в свободных воинских казармах, училищах и принадлежащих городу или нанятых с этой целью больших домах, призываемых по седьмой частной мобилизации размещали только в Нижнем Новгороде и Семенове, в прочих уездных городах – по обывательским квартирам.
В городской управе Н. Новгорода по вопросу временного размещения призывников 10 и 14 ноября прошли совещания с приглашением командиров: 60-й резервной бригады – генерал-майора Пробенко, Кремлевского батальона – полковника Гувениуса, Клязьминского – полковника Конопасевича, Окского – полковника Ратиани, запасной артиллерийской бригады – генерал-майора Филимонова.
Должностным лицам были даны поручения о подготовке казарм, помещений для временного постоя, пунктов питания, пекарен, конюшен и т.п. Как отмечалось, только по шести формируемым в городе пехотным полкам надлежало  принять и разместить 11 664 чел. Из них 2 973 чел. должны принять Красные и Грузинские казармы, остальные 11 664 чел. определялись в пункты временного размещения, например, школы, и на постой в дома городских обывателей.
На совещании у губернатора П. Унтербергера, прошедшем 10 декабря был согласован и утвержден окончательный план мобилизации. День спустя в управе Нижнего Новгорода о нем доложил городской голова А. Меморский. План включал в себя три основных стадии с временным размещением в городе около 12 000 призывников.
Первая стадия продолжительностью 4-5 дней предусматривала прием запасных из Нижнего Новгорода и Нижегородского уезда и распределение их на постой. Согласно приказу по управлению Нижегородского уездного воинского начальника от 6.12.1904 г., сборным пунктом для приема запасных и формирования команд назначался городской манеж (в кремле). Его действия открывались с 7 декабря с привлечением чинов гарнизона.
Во вторую стадию в город прибывали запасные из прочих уездов губернии. Команды общей численностью 4 600 чел. следовали на укомплектование войсковых частей вне города, максимальная численность отправляемых партий достигала 1400 чел. Размещать их надлежало не по обывательским квартирам, а казарменным способом: в помещениях Печерских и Христофоровских казарм и ряда учебных заведений, ввиду чего с разрешения министра народного просвещения и по распоряжению уездного воинского начальника К. Рутницкого с 17 декабря временно прекращались занятия в Николаевском, Благовещенском, Георгиевском и двухклассном Троицком училищах, парты и мебель из них удалялись, на полу устраивались войлочные подстилки для ночлега.
Третья стадия – развертывание в полки резервных батальонов 60-й бригады. Каждый из этих батальонов в течение девяти дней должен быть развернут в два пехотных полка численностью 2000 чел., после чего все эти полки, за исключением 307-го Арзамасского, полки покинут Нижний Новгород.
Исполнение плана шло ритмично и без эксцессов. Первым днем мобилизации в губернском городе стало 8 декабря. С пяти часов утра во всех полицейских частях города, где кроме штата чиновников находились помощники полицмейстера А.  Знаменский, А. Игнатьев и Н. Думаревский, шла регистрация запасных и выдача им призывных карт. По Нижнему Новгороду призыву подлежало свыше 2000 чел. Явка по мобилизации назначалась на 9 декабря. В этот день в губернский город из ближних волостей Нижегородского уезда прибыло до 600 подвод с запасными. Явилось много родственников, так что у манежа собралась толпа в несколько тысяч человек. В манеже был открыта чайная, и каждому из 4 600 запасных по прибытии полагались бесплатно чай с сахаром и по одному фунту белого хлеба, а кроме того выдавали кормовые в сумме 37 копеек в сутки.
Прием запасных производили  чины управления уездного воинского начальника во главе с полковником К. Рутницким. В помощники ему назначались делопроизводители управления надворный советник Л. Федоров и коллежский асессор М. Кудрявцев, наблюдение осуществлял чиновник Главного штаба Жуковский. Медицинский осмотр запасных возлагался на городских врачей А. Плетнева и Е. Сыркина. В первых день мобилизации манеж посетили начальник губернии, городской голова, а также уполномоченный штаба МВО генерал-майор К. Вогак, прибывший в Нижний Новгород 14 декабря.
Определение на постой по обывательским квартирам носило масштабный характер. Мобрасписание 1899 г. предусматривало единовременное размещение в Нижнем Новгороде до 41 515 запасных и 5364 лошади. Как сказано выше, в мобилизацию 1904 г. по городу надлежало разместить около 12 000 чел., из них всего 3500 чел. – в имеющихся казармах. Для 600 призывников-артиллеристов был отведен Дом Трудолюбия. План, разработанный городской управой и командованием резервной бригады включал в себя подробные ведомости расквартирования с указанием для каждой из частей конкретных зданий, улиц и домов, например:
237-й Кремлевский полк: штаб – Грузинские казармы; 1 и 2 батальоны, пекарня, швальня, оружейная мастерская – Красные казармы, 3 батальон – Нижняя набережная Волги, Почаинская и Рождественская улицы.
305-й Богородский полк: штаб – Благовещенская площадь, дом Рудольфа; батальоны – Жуковская, Малая и Большая Печерские, Осыпная, Варварская, Больничная, Тихоновская, Ковалихинская, Мистровская, Дворянская, Большая Солдатская, Петропавловская, Ошарская, Полевая улицы и Острожная площадь.
На четвертый день прием и медицинское освидетельствование завершились. Формировались команды, шло назначение их в войсковые части с последующей отправкой по Московско-Нижегородской и Ромодановской железным дорогам. Проводы запасных из Нижнего Новгорода и Нижегородского уезда состоялись 26 декабря. В манеже была устроена церковь, и епископ Назарий совершил напутственный молебен, на котором присутствовали генерал Вогак и губернатор Унтербергер.
Организованно шла и мобилизация в уездах, о чем свидетельствуют донесения уездных полицейских исправников.
Исправник Арзамасского уезда В. Софонов сообщал в рапорте, что мобилизация, начавшаяся 22 декабря, прошла без видимых сбоев. На проверку призывников воинским начальником и медицинский осмотр ушло три дня. В последующие дни проводились рассмотрения документов о семейном положении, предоставление льгот, принятие на действительную военную службу и разбивка на команды.

Военный манеж и Николаевская гарнизонная церковь

Не было ни одного нарушения тишины и спокойствия, появление в пьяном виде были исключением и реже, чем это наблюдалось в уездном городе в обычные базарные дни, всюду были слышны звуки гармоник, крики «Ура», сообщал исправник. Размещение запасных по училищам было признано не вполне уместным, и было разрешено квартирование на постоялых дворах, которые снимались сельскими обществами. На закупку чая и сахара для призывников городская Дума ассигновала 200 рублей. Партии запасных прибывали на железнодорожный вокзал для следования в Нижний Новгород 26 и 27 декабря.
В Семеновском уезде все запасные явились на сборный пункт раньше срока, их размещением на постой ведали член городской управы и особый уполномоченный. В первый день явка составила 494 чел., во второй – 603 чел., в третий – 266 чел., всего – 1363. Не явилось по разным причинам 17 чел., прибыло без призывных карт – 11.  Призванные были обеспечены горячей пищей с хорошим мясом, выдавались гречневая каша с маслом, 3 фунта черного хлеба, а перед обедом – чарка водки. В нетрезвом виде было задержано два человека. Все запасные были одеты в хорошее теплое платье: полушубки, валенки и другие предметы были заготовлены воинским начальником хозяйственным способом в достаточном количестве. Проводы в армию, состоявшиеся перед зданием городской управы, носили торжественный характер. Присутствовали уездный предводитель дворянства Н. Ленивцев, воинский начальник подполковник Ф. Лешко-Попель, городской голова Н. Пирожников, члены управы. Отслужили молебен, раздавалось угощение – водка, белое вино, пиво, бутерброды. На время мобилизации для поддержания общественного порядка в Семенов были вызваны 12 полицейских урядников и 30 стражников. Команды отправились в путь на подводах, для их сопровождения были назначены помощник исправника и становые приставы, при остановках на отдых в деревнях Тарасихе, Шубине и Кантаурове за порядком следили по 3 урядника и 5 стражников. Последняя партия выступила из Семенова 26 декабря, после чего в город стали прибывать запасные из Костромской губернии. Из Варнавина прибыло 700 чел., из Ветлуги – 845, в Шалдеже их встречал уездный предводитель дворянства.
Нижегородский исправник сообщил в рапорте, что через уезд проследовали по своему маршруту 17 партий запасных из Васильского, Княгининского и Макарьевского уездов общим числом 2876 чел. Для их угощения в пунктах ночлега уездное земство приобрело на каждого по 2 золотника чаю, 4 куска сахара, 1 фунту белого и 2 фунта черного хлеба, 1 штуке воблы и 1/200 ведра водки, чем призывники были очень довольны.
Заботу о призывниках проявляли местные организации, в том числе сословные. Так, согласно приговору мещанского общества г. Макарьева всем призванным нижним чинам этого сословия было выдано на угощение по 5 рублей.
Станции и подвижной состав работали в усиленном режиме. На Московский вокзал только вечером 27 декабря прибыло 960 призывников из Балахнинского уезда, которые после ночевки отправились в путь. Поддержание порядка на станции Нижний Новгород было возложено на чинов 15-й роты 9-го гренадерского Сибирского полка, вызванных из Владимира и размещенных в теплых вагонах на железнодорожных путях.
Команды призванных по седьмой мобилизации направлялись на укомплектование как развертываемых в Нижнем Новгороде восьми пехотных полков, так и целого ряда воинских частей и учреждений, формируемых в других городах. Наибольшее количество нижних чинов (помимо частей местного гарнизона) поступило на укомплектование запасных пехотных батальонов, формируемых в Калуге, Рязани, Егорьевское, Скопине, Могилеве, а также запасной артиллерийской бригады в Самаре. Ниже приводятся состав команд запасных, призванных по 7-й частной мобилизации, маршруты их следования и войсковые части в пунктах назначения. Наряд на поставку населением 308 лошадей (согласно конско-воинской повинности) был выполнен за счет одного Нижегородского уезда, располагавшего, по данным уездного воинского начальника, ресурсом в размере 90 верховых, 543 артиллерийских и 2079 обозных лошадей. Лошади были отправлены по железной дороге 13 декабря на укомплектование развертываемых в ходе седьмой мобилизации 3-го саперного, а также 237-го, 238-го, 239-го и 240-го пехотных резервных батальонов.
Одновременно в войска брались из запаса офицеры и военные чиновники, хотя в первые месяцы войны таких призывов было относительно мало. Нижегородские газеты периода 1904 г. называют немало жителей губернии, представителей самых разных профессий, взятых на действительную военную службу из запаса.
В июне на пароходе «Император Александр II» на Дальний Восток выехали уездный врач Балахнинского уезда В. Прибылов и земский врач Катунского участка Н. Лебедев. Как чиновники запаса военно-медицинской службы они были назначены старшими ординаторами военного госпиталя в Харбине. Вместе с Лебедевым в качестве сестры милосердия на войну отправилась его жена. В армию призвали также горбатовского уездного врача В. Никитина и фельдшера Владимирского реального и механико-технического училища Ф. Шитова, из них первый получил назначение в Кострому в 308-й пехотный Рославльский полк, а второй – в Минск, в 239-й пехотный Окский. Газеты отмечали, что из-за массового призыва медиков ряд земских участков в некоторых уездах, особенно Васильском и Горбатовском, временно остаются без врачей.
Из чиновников гражданского ведомства на службу в армию отправились, в частности, сотрудник счетного стола губернского правления Ф. Веселовский и нотариус из Сергачского уезда П. Терновский.
Вызвалось послужить Родине немало добровольцев. Одним из первых в действующую армию был принят контроллер губернского акцизного управления в Арзамасе отставной ротмистр Я. Схолль-Энгберс. Газета «Волгарь» сообщала, что 21 февраля в городскую управу явилось 15 человек с требованием зачислить их в добровольческий отряд, формируемый в Москве генерал-майором Гнедичем, однако в удовлетворении просьб им было отказано. О почине отставного генерала создать в первопрестольной отряд из 1000 добровольцев для партизанской войны в Маньчжурии писала московская и провинциальная пресса. В марте генерал Гнедич приезжал в Нижний Новгород и встречался с городским головой Меморским. Имела ли патриотическая инициатива какие-либо последствия, не известно. 
В октябре 1904 г. последовал приказ Главного штаба о призыве в ряды войск уже всех годных к строевой службе запасных офицерских чинов, стоявших на учете в управлениях уездных воинских начальников. Набор проводился в соответствии с седьмой частной мобилизацией, распределение – в разные пехотные, гренадерские и кавалерийские части.
Часть офицеров и классных чинов запаса пошла на укомплектование местных Кремлевского, Клязьминского и Окского  резервных батальонов. Из них были развернуты три пехотных полка (одноименных) первой очереди и три (305-й Богородский, 306-й Ковровский, 307-й Арзамасский) – второй. Назначением этих частей, образовавших две пехотные дивизии, было замещение в других городах империи войск, убывших на Маньчжурский фронт.
Из полков нижегородского формирования, до конца войны простоявших в Минске, Бобруйске, Ярославле и Рыбинске, офицера могли перевести и в действующую армию. Иногда путь туда оказывался долгим и извилистым. Так, Николай Симанский, в прошлом вольноопределяющийся 9-го Староингерманландского полка, призванный 2 ноября 1904 г. в Окский резервный батальон,  в седьмую частную мобилизацию был переведен в 307-й Арзамасский полк, где пробыл до 12 августа 1905 г. Все это время прапорщик Симанский состоял в должности ротного командира и нес караульную службу, периодически оказывая содействие гражданским властям в селе Сормове. Затем был переведен в 218-й Юхновский полк, сражавшийся на полях Маньчжурии. Правда, повоевать ему так и не удалось, ибо к моменту прибытия на Дальний Восток война уже закончилась.

Из Гондельманов в Раевские

Об одном курьезном эпизоде из истории гражданской войны в Нижегородском крае

Дмитрий Пушкарев, член общества "Отчина"

«НТ» не раз писали на тему участия некоренного населения в Гражданской войне 1917-1922 гг. Напомним, что только бойцов, не являвшихся подданными Российской империи, на стороне большевиков сражалось на внешних и внутренних фронтах «Совдепии» не менее 300 000 человек. Это были либо бывшие военнопленные (немцы, мадьяры), либо иностранные рабочие, главным образом, китайцы.


* Руководство Нижгубвоенкомата и команование 11-й нижегородской стрелковой дивизии. Осень 1918 г. Внизу в центре: военные комиссары Илья Коган (в очках) и Борис Краевский.

Добавьте к ним также некоренных, формально являвшихся русскими гражданами, но оттого не ставшими по отношению в России и ее коренным народом менее милосердными –  поляков, латышей, евреев, нахлынувших в великорусские губернии из Западного края в годы мировой войны и ставших основным горючим материалом во время революционной смуты – и цифра наверняка перевалит за полмиллиона.

Именно эти, «свои», нацменьшинства составили костяк карательных органов большевицкого режима. Конечно, в условиях нынешней официальной политики полупринудительной толерантности, кому-то это режет слух, но факт есть факт. Инородцы стали первостепенным фактом в деле удержания и укрепления партией марксистов-ленинцев власти, узурпированной в 1917-1918 гг., после сокрушительного поражения на всенародных выборах в Учредительное собрание, дававшего стране шанс на мирное, с опорой на народное большинство, разрешение острейшего гражданского конфликта.
Итак, 300 000 интернационалистов, составивших ядро военной силы красной диктатуры, плюс сотни тысяч латышей, евреев, поляков, сцементировавших органы ВЧК, трибуналы, продотряды, политотделы посредством занятия в них подавляющего большинства руководящих постов.

Зинаида Гиппиус запечатлела происходящее в немногих, но удливительно точных сточках:

Китайцы, монголы,
Башкир да латыш...
И всякий-то голый,
А хлебца-то — шиш...
И немцы, и турки,
И черный мадьяр...
Командует юркий
Брюнет-комиссар.


Чтобы дать представление об общей картине, отошлю читателя к двум публикациям в журнале «Наш современник». Тексты принадлежат перьям еврейских публицистов из Израиля, поэтому сегодняшним правоверным марксистам и либеральным поборникам толерантности даже в ущерб исторической правды невозможно отмахнуться от приводимых в них фактов и оценок, как обычно делается в отношении, скажем, работ С.П. Мельгунова. Статья «Евреи в кремле» написана М. Зарубежным, статья  об участии евреев в Красной армии – А. Абрамовичем. В частности, последний приводит длинные списки евреев – членов Реввоенсоветов фронтов, командующих и членов РВС армий (Наш современник. № 11. 1990. С. 151-155).

Схожая с нарисованным обоими представленными авторами картина наблюдалась и в провинции. Так, в 1918 г. руководящее ядро большевистского руководства в Нижегородской губернии составляли: Лазарь Моисеевич Каганович – председатель губкома РКП(б) и губисполкома (в одном лице); Борис Израилевич Краевский – начальник военно-революционного штаба и губернский военный комиссар, Илья Лазаревич Коган – губернский комиссар по военным делам, Яков Зиновьевич Воробьев (Кац) – председатель Губчека (почти вся коллегия ЧК – латыши), С.А. Левит – председатель советской управы г. Нижнего Новгорода, Г.С. Биткер – глава Губпродкома, Е.М. Канторович – комиссар финансов, Иосиф Ганин и Наум Матусов – руководители союза молодежи, Поднек – комиссар юстиции, Даманьский – зампред губревтрибунала и т.д. (подробней: https://smiroslav.livejournal.com/10572.html ).

Для иллюстрации к сказанному приведем два документа, обнаруженных в бывшем центральном партийном архиве и соответствующих словам классика: «Все это было бы смешно, когда бы не было так грустно».

Документ № 1
Из протокола экстренного заседания коллегии Нижегородского губернского военного комиссариата. 21 июня 1918 г. № 38.
Председатель т. Коган.
Секретарь т. Гондельман.
Члены коллегии: Коган, Чудновский, Гондельман, Клюев, Махов, Тихомофеев, Романов, Розенблюм, Родничук, Мордовцев, Вашнев.
(Государственный общественно-политический архив Нижегородской области. Ф. 55. Оп. 1. Д. 49).

Документ № 2
Бланк: Нижегородский губернский военный комиссариат.
Ликвидационный отдел.
9 мая 1918 г.
В Нижегородский комиссариат юстиции
Желая по соображениям личного характера переменить свою фамилию вместо «Гондельман» - Раевский – прошу вас выдать мне соответствующего санкционирующего документа.
Гондельман
На заявление наложена резолюция:
«Ходатайство т. Гондельмана губернский комиссариат поддерживает. Нижегородской военный комиссар т. Коган.
(Орфография и пунктуация сохранены).


 

Ледяной поход добровольческой армии

Предлагаем вашему вниманию отрывок из сборника «Гражданская война и Нижегородский край», где идет речь о 1-м Кубанском «ледяном» походе.  Книга вышла в Н. Новгороде в 2018 г. в издательстве «Вертикаль. XXI век». Коллектив авторов. Ред.-сост. С.А. Смирнов. Тираж 200. Цена с пересылкой 400 р. Справки в л/с  https://www.facebook.com/smir.np



Зарождение Белого Движения обычно связывают с выступлением генерала Корнилова в августе 1917 года. Это была попытка остановить красную анархию в тылу и на фронте мировой войны. Главными факторами, породившими эту анархию, были, с одной стороны, ультралиберальная, гибельная в период войны политика Временного правительства (дошедшая до крайности при А.Керенском), с другой, – сознательно деструктивная и откровенно предательская, совпавшая с интересами и целями внешнего врага (германского блока) и, объективно, ему служившая деятельность пораженческих партий, прежде всего, большевиков. Таким образом, Корниловское выступление было предвестником и зародышем будущего Белого Движения.

Следующей вехой следует считать прибытие 2(15) ноября 1917 года генерала Алексеева в столицу Войска Донского Новочеркасск. С этого момента началось формирование Добровольческой Армии. Ее ядром стала «Алексеевская организация», состоявшая из офицеров, юнкеров, кадетов, пробиравшихся в Донскую Область из Петрограда, Москвы и других городов небольшими группами и поодиночке. Атаман Войска Донского, герой Великой войны А. М. Каледин всей душой сочувствовал Белому Движению. Непрерывно возраставший за счет притока добровольцев Алексеевский отряд составили отдельные (сводные) роты и батальоны – всего 25 небольших частей. Главнокомандующим Добровольческой Армии стал бывший Главковерх Русской Армии последнего периода Великой войны генерал от инфантерии Лавр Георгиевич Корнилов.

Ее штаб и полки, развернутые затем в дивизии, возглавили боевые генералы и штаб-офицеры, прошедшие сквозь горнило мировой войны, среди них А.И. Деникин, С.Л. Марков, И.Г. Эрдели, И.П. Лукомский, А.П. Кутепов (см. Приложение 1).

Однако у донского казачества на первых порах возобладала тяга к нейтралитету. Давали ростки и семена большевизма. В Москве стремились ликвидировать Белое Движение в зародыше, двинув на юг многочисленные красные армии. В такой обстановке командование Добрармии решило покинуть Дон и перейти на Кубань, чтобы пополнить ряды и запасы. После штурма белые части овладели Ростовом, ранее занятом большевистским десантом, и 9 (22) февраля 1918 года выступили в свой первый Кубанский («Ледяной») поход.



Перед походом добровольцы сосредоточились на станице Ольгинской и произвели реорганизацию наличных сил. В это время Армия Корнилова имела следующий состав:
·         Сводно-Офицерский полк генерала Маркова;
·         Корниловский ударный полк полковника Неженцева;
·         Партизанский полк генерала Богаевского;
·         Особый Юнкерский батальон генерала Боровского из юнкеров, кадет и учащихся;
·         Артиллерийский дивизион полковника Икишева;
·         Конный отряд полковника Глазенапа;
·         Конный отряд полковника Гершельмана;
·         Инженерный батальон, техническая и охранная роты и др. [3]

В «Ледяном» походе участвовали 3683 воина, включая 36 генералов, 190 полковников, 50 подполковников и войсковых старшин, 215 капитанов,  ротмистров и есаулов, 220 штабс-капитанов, штаб-ротмистров и подъесаулов, 409 поручиков и сотников, 535 подпоручиков, корнетов и хорунжих, 668 прапорщиков, 12 морских офицеров, 437 вольноопределяющихся, юнкеров, кадет и добровольцев из штатских, 364 унтер-офицера, 235 солдат, 2 матроса. Кроме того – 21 врач, 25 фельдшеров, 66 чиновников, 3 священника и 14 гражданских лиц. Из 165 женщин 15 были прапорщиками, 17 рядовыми добровольцами, 5 врачами и фельдшерами, 122 сестрами милосердия. Около 3000 человек были моложе 40 лет [4].
Всех их впоследствии называли первопоходниками. Это звание стало синонимом мужества, доблести и верности. Для участников «Ледяного» похода был учрежден особый Знак отличия в виде серебряного тернового венка, пересеченного мечом с позолоченной рукояткой. Знак имел индивидуальный номер, носился на колодке георгиевских цветов с розеткой из российского триколора.



Яркой страницей в истории Белого Движения стал поход на Дон добровольческого отряда, сформированного на Румынском фронте. Инициатором  его создания выступил начальник 14-й дивизии Генерального штаба полковник Михаил Гордеевич Дроздовский.  Выступив из города Яссы, где находился штаб фронта, отряд численностью 1050 человек (две трети – офицеры) прошел 1200 верст. 27 мая «дрозды» торжественно соединились с Белой армией и были реорганизованы в 3-ю пехотную дивизию, ставшую элитным соединением белых войск.

Борьба с большевиками в Донской области проходила синхронно с первыми операциями Добровольческой Армии. Избранный 18 июня 1917 г. войсковым атаманом Донского казачьего войска генерал от кавалерии Алексей Максимович Каледин сочувствовал всей душой этой борьбе. Герой Великой войны, командовавший на ее завершающем этапе 8-й армией, сыгравшей главную роль в Брусиловском прорыве, он еще в разгул керенщины выступал против демократизации и политизации Русской Армии. Его поведение было настолько прямым и бескомпромиссным, что последовал приказ Временного правительства об его аресте, но Дон отказал в выдаче своего атамана.

После Октябрьского переворота генерал Каледин назвал действия большевиков преступными, заявил о независимости Донской области до восстановления законной всероссийской власти, приказал ликвидировать Советы. С прибытием в Новочеркасск генералов Алексеева и Корнилова (2.11 и 6.12.1918) атаман Каледин оказал им полное содействие, отдав 20 декабря приказ о разрешении формировать Добровольческую Армию. В ответ совнарком образовал Южный фронт, против Дона из Харькова была двинута группа войск под начальством Антонова-Овсеенко. На Воронежском направлении произошли первые бои между казаками и войсками зауряд-прапорщика латыша Р. Сиверса и прапорщика Ю. Саблина. Большевики развили на Дону бешеную агитацию. Под ее воздействием в местном населении ширились настроения нейтралитета, хотя симпатии к большевизму были незначительны.

В условиях «трагедии нейтралитета» (Н. Головин) командование Добрармии приняло решение покинуть Донскую область и уйти на Кубань, о чем рассказано выше. Узнав об этом, в обстановке, когда к Новочеркасску двигаются превосходящие силы красных, а казаки в своей массе не желают оборонять Дон, генерал Каледин собрал казачье правительство и, сложив полномочия войскового атамана, покончил с собой выстрелом в сердце [5].
В начале марта пал Новочеркасск, и вся Донская область попала под иго большевиков, пишет Головин. Вековой уклад жизни казачества стал целенаправленно рушиться, в станицах разжигалась классовая рознь. Последней каплей стал декрет о «национализации» казачьих земель, после чего на Дону вспыхнуло восстание. Силы восставших быстро росли, превысив к концу апреля 10 тысяч бойцов. 6 мая взят Новочеркасск. В мае на помощь прибыл с Румынского фронта отряд Дроздовского, по пути освободивший Ростов.

Память о Царе-освободителе - 2 Мая 2018 - Русская Стратегия

Память о Царе-освободителе - 2 Мая 2018 - Русская Стратегия

17(19) апреля исполнилось 200 лет со дня рождения Императора Александра II. В историю он вошел как великий преобразователь – инициатор крестьянской, судебной, военной, ....

Posted by Станислав Смирнов on 3 май 2018, 04:02

from Facebook

Топонимический ликбез. Кто он, Михаил Фрунзе?

В Нижнем Новгороде есть улица Фрунзе. Нет, бывший красный главком и завоеватель белого Крыма не жил в нашем городе и тем более ничего хорошего для него не сделал. Просто он, по логике горьковских чиновников, был выдающимся военачальником, а возможно, и жертвой культа личности Сталина. И этого оказалось более чем достаточно, чтобы переименовать улицу Кизеветтерскую (Георг Кизеветтер - выдающийся нижегородский зодчий, украсивший город многочисленными архитектурными шедеврами) в улицу Фрунзе.


По-видимому, та же логика в свое время привела к появлению в Нижнем улиц Дзержинского и Уншлихта, Землячки и Урицкого, Литвинова и Либкнехта - имя им легион. Так кто же он, этот Фрунзе? Википедия сообщает, что по национальности он был молдаванин, что "учился в политехническим институте" в Петербурге, в 1905 году возглавлял боевую дружину, прибывшую в Москву из Шуи и Иваново-Вознесенска для участия в кровавом декабрьском мятеже. За уголовные преступления, в т.ч. покушения на убийство полицеского урядника, приговаривался к каторге.

В 1917 г. снова боевик, уже в Минске, и в этом качестве участвует в новом кровавом мятеже. В период зачистки Ярославля от повстанцев (лето 1918 г. ) Фрунзе - военный комиссар округа. В 1919 г. руководит операциями по разгрому армии А.В. Колчака на Восточном фронте, в 1920 г. - главнокомандующий при взятии Крыма. Известен своим приказом с обещаниями прощения и сохранения сдавшимся офицерам-врангелевцам. Однако "честное" слово "красного бонапарта" было вероломно нарушего, и в Крыму всевозможные особотделы и ЧК расстреляли не менее  50 000 русских офицеров, военных чиновников, гражданских - цвет нации. Катынь с ее истреблением офицеров-поляков отдыхает.

Кое-кто склонен оправдывать Фрунзе, мол, во всем виноваты Ленин, Троцкий, Бела Кун и Землячка. Но вот вам еще один приказ Фрунзе. В нем вы обнаружите тот же почерк. Палаческая беспощадность и кровожадность - неотъемлемые черты человека, прославленного в названии одной из улиц исторического ядра Нижнего Новгорода, а также в бесчисленных названиях горных вершин, городов, районов, улиц, площадей, училищ, вузов, теплоходов  и проч., и проч.

ДОКУМЕНТ
Приказ командующего 4-й красной армией М.В. Фрунзе:
5 февраля 1919 г.

На основании приказа Командующего 4-ой армией и Уральского Революционного Комитета объявляется для руководства Советов нижеследующая инструкция:

§ 1 . Все оставшиеся в рядах казачьей армии после 1-го марта объявляются вне закона и подлежат истреблению.

§ 2. Все перебежчики, перешедшие на сторону Красной Армии после 1 марта, подлежат безусловному аресту. Чрезвычайной Комиссии предлагается строжайшим образом расследовать обстоятельства их перехода.

§ 3. Все семьи оставшихся в рядах казачьей армии после 1-го марта объявляются арестованными и заложниками.

§ 4. Объявленные заложниками поступают на учет местного Совета; членам указанных семей и их имуществу производится учетная перепись.

§ 5. Выезд семьям и их членам, объявленным заложниками, безусловно воспрещается.

§ 6. Все члены семей, объявленных заложниками, дают во исполнение § 5 подписку.

§ 7. В случае самовольного ухода одной из семей, объявленных заложниками, подлежат расстрелу все семьи, состоящие на учете данного Совета.

§ 8. В случае самовольного ухода одного из членов семьи, объявленной заложниками, подлежат расстрелу все члены данной семьи.

§ 9. Имущество расстрелянных конфискуется и распределяется среди бедняцкого населения.

§ 10. Выполнение пунктов настоящей инструкции возлагается на сельские и волостные Советы.

§11. Право наказания по § 7 и 8 настоящей инструкции принадлежит Чрезвычайной Комиссии.

§ 12. Все сражающиеся против Красной Армии с оружием в руках и перебежчики, перешедшие после 1 марта и освобожденные из-под ареста, лишаются права голоса, находясь на положении деревенской буржуазии.

§ 13. Местным Советам предоставляется право ходатайствовать о возвращении перебежчикам избирательных прав.

С подлинным верно: Управ. Делами Ревкома

Копия верна;
Секретарь Каз. Отд. ВЦИК
Ив. УЛЬЯНОВ

ГАРФ. Ф.1235. Оп. 84. Д.9. Л.526.а.

Книга памяти воинов Великой войны

В Нижнем Новгороде вышло второе, исправленное и дополненое, издание "Книги памяти нижегородцев - нижних чинов Российской армии и флота, убитых, умерших, пропавших без вести в годы Первой мировой войны",  двух томах. Составители: А.В. Молоков, Р.В. Кауркин, редактор - Р.В. Кауркин. В число авторов статей вошли П.В. Шавенков, А.Н. Лушин, Р.В. Голубин и др. Большой вклад в реализацию проекта внесли краеведы А.В. Молоков (Н. Новгород) и И.А. Сучков (Воскресенское), на протяжении многих лет кропотливо собиравшие сведения о фронтовиках-нижегородах, а также член Общественной палаты Нижегородской области, глава Фонда "Жизнь после войны", руководитель Рабочей группы по увековечению памяти нижегородцев - героев войн XX века, генерал-лейтенант А.А. Меркурьев. Как и первое, вышедшее осенью 2014 года, второе издание посвящено 100-летию с начала великой войны, долгое время остававшейся забытой и возвращенной из забвения относительно недавно.



Основу двухтомника составляют биографические справки убитых, раненых и пропавших без вести солдат, матросов, унтер-офицеров. Как сказано в предисловии, книга насчитывает около 10 000 имен. Выборка производилась главным образом из публиковавшихся в военное время "Именных списков убитым, раненым и без вести пропавшим нижним чинам", но использовались и другие источники. Данные о павших и пленных дополнены блоком материалов общесправочного характера: документами, включая Высочайшие манифесты, сведениями о боевых наградах, воинских уставах, составе Русской императорской армии к 1914 году. Здесь же можно прочесть о вкладе Нижегородской губернии в защиту Отечества в годину военных испытаний, состоянии тыла, военной промышленности, участии в войне духовенства разных религиозных конфессий, учреждений земств и городского самоуправления, деятельности военно-промышленных комитетов, помогавших преодолеть кризис снабжения армии боеприпасами и амуницией.

Вместе с тем нельзя не отметить, что не смотря на значительный объем информации, включенной в общеинформационный блок, новых сведений об участии в войне нижегородцев в новом издании немного. По информативности книга памяти существенно уступает вышедшему в июле 2014 года, к столетию с  начала мировой войны, капитальному сборнику "Нижегородцы и Великая война 1914-1918", которая по-прежнему остается наиболее полной в описании вклада нижегородцев в ратный и трудовой подвиг народов России в первой в XX веке в ходе их схватки с Германским рейхом.

Стоит указать и на печать идеологической противоречивости, а местами просто архаичности, лежащую на ряде вошедших в книгу статей. Отчасти в ней сохраняется свойственный советской историографии взгляд на войну 1914-1918 гг. не как безусловно оборонительную, отечественную, а - в полном соответствии с большевистской пропагандой - на "ненужную", "анетинародную". Потому и вина за развязывание войны возложена не на германского агрессора, к ней всеми силами рвавшегося, а на некую "правящую верхушку великих держав", не исключая, повидимому, и России (что, конечно же, не соответствует исторической правде, поскольку русское правительство и Император Николай II делали все возможное, чтобы предотвратить глобальный конфликт). В обзоре событий войны делается упор на потери, тяготы, лишения, бедствия, а также на будто бы непонимание народом целей войны, которую вела Россия. Даже официально установленный День памяти российскх воинов, павших в Первую мировую войну" назван "Днем памяти жертв Первой мировой войны", и этот проговор кажется неслучайным.

Вполне логично поэтому, что на таком фоне легко теряются отдельные упоминания о свойственных русским воинам массовом героизме, жертвенности, об умении воевать и побеждать, присущем нашим дедам и прадедам, не пустившим врага в глубь Отечества. Игнорируются в книге и подлинные причины поражения России в войне, суть которых заключается в ударе в спину, нанесенном сражающейся Русской Армии сначала либерально-социалистической контрэлитой, а затем ультрарадикальными партиями, прежде всего, большевиками, принявшими самое активное участие в сознательном развале фронта и тыла и, в конечном итоге, ради захвата власти заключившими с Рейхом и его союзниками позорный, сопоставимый с безоговорочной капитуляцией, Брест-Литовский мир, фактически отбросивший Россию из числа победителей в стан побежденных.



В части описания боевых действий и подвигов нижегородцев новое издание также проигрывает книге "Нижегородцы и Великая война", где имеются целые разделы, посвященные боевому пути дивизий, бригад и полков местных дислокации и формирования, посвященные же этому в "книге памяти" отдельные абзацы можно рассматривать лишь как краткую компилляцию из издания-предшественника. Практически отсутствуют в книге памяти и фото нижегородцев, во множестве представленные в сборнике "Нижегородцы и Великая война".

К минусам можно отнести также намеренное исключение из Книги памяти сведений об офицерах-фронтовиках, павших на полях сражений Великой войны, хотя присутствие таких сведений, хотя бы в формате воспроизвлодства уже опубликованных ранее списков и биографий (в книге "Нижегородцы и Великая война" помещен обширный блок биографических справок и списки как павших, так и награжденных чинов нижегородских полков и кадетского корпуса) представляется крайне желательным.Заметим в этой связи, что Книга памяти нижегородцев-горьковчан, павших во Вторую мировую войну, включила в себя всех воинов, сложивших голову за Родину, без деления их на командиров и рядовых.

Не смотря на высказанные критические замечания, второе издание книги памяти безусловно заслуживает позитивной оценки, так как в нашем регионе по-прежнему ощущается острый дефицит литературы о той войне, которую современники справедливо именовали Второй Отечественной и Великой Отечественной.

Дмитрий Пушкарев



 

Георгий Унтербергер - герой Отечественной войны

Среди земляков-нижегородцев, павших на полях и морских просторах Первой мировой - Второй Отечественной войны, есть герой, имя которого почти неизвестно нашему современнику. Это Георгий Павлович Унтербергер, сын нижегородского губернатора П.Ф. Унтербергера, управлявшего губернией с 1897 по 1905 гг. Не знал о нем и автор этих строк, пока случайно не обнаружил в областном архиве аудиовизуальной документации, в фонде Нижегородского кадетского корпуса, его фотопортрет, содержащий сведения о гибели в бою. Поискав, я кое-что нашел о забытом герое и спешу поделиться информацией с читателями "Нижегородских тайн".



Георгий Павлович Унтербергер родился 20 или 29 сентября 1885 года в Хабаровске, где его отец, военный инженер, состоял на службе. Когда ему исполнилось 12 лет, Павел Фридрихович Унтербергер был назначен начальником Нижегородской губернии, и его семья переехала в Нижний Новгород. Сыновей определили учиться в здешние учебные заведения: старшего Петра - в губернскую гимнаизию, младшего Георгия - в графа Аракчеева кадетский корпус. Юноша, однако, предпочел карьере пехотного или артиллерийского офицера службу российскому флоту и настоял на переводе его в Моской кадетский корпус.

Став морским офицером, Георгий получил назначение в 1-й Балтийский экипаж. А в 1913 году прошел курсы минного офицерского класса в Кронштадте, после чего был назначен старшим офицером на минный заградитель «Енисей», построенный на Балтийском заводе в 1909 году. Служба на минных заградителях, отмечают специалисты, связана с большим риском для жизни. Стоит ли сомневаться, что сын генерал-инженера, сенатора и члена Государственного совета без труда отыскалось бы более безопасное и комфортное место прохождения службы – в штабе, на берегу. Но для русского офицера понятия чести и достоинства были не пустым звуком.



А вскоре Германия объявила войну России и Балтийский флот оказался на передовых рубежах борьбы с сильным и жестоким противником. С начала войны «Енисей» ставил минные заграждения у германского побережья. Только за один день 2 декабря 1914 года в Данцингской бухте в тяжелейших погодных условиях им было выставлено 240 мин. После выполнения боевого задания 22 мая 1915 года минный заградитель возвращался в Финский залив, когда торпеда, выпущенная немецкой подводной лодкой «U-26», нанесла «Енисею» смертельный удар. Вместе с кораблем на дно ушла и почти вся его команда из более чем 300 членов экипажа спастись удалось лишь 30-ти.

Вот как описывает историк трагические события, во время которых геройски погиб старший лейтенант Российского флота Георгий Унтербергер.


В 1914 году, за несколько часов до начала войны, по приказу командующего Балтийским флотом адмирала Эссена, в течение четырех с половиной часов минные заградители «Ладога», «Нарова», «Амур» и «Енисей», под прикрытием главных сил флота, поставили 2129 мин, чем обезопасили Финский залив от возможного вторжения германских кораблей. «Енисей» и в дальнейшим принимал активное участие в минировании вод. 2 декабря 1914 года он за 45 минут выставил 240 мин перед Данцигской бухтой, на которых вскоре погиб немецкий пароход, а в начале 1915 года заградитель ставил мины в районе Даго.

22 мая 1915 года «Енисей» вышел из Ревеля в Моонзунд на очередную постановку мин. Этот переход по опасному маршруту тихоходный корабль совершал совершенно один, без кораблей охранения. В 10 милях от острова Оденсхольм «Енисей», шедший со скоростью 12 узлов, с расстояния в 600 метров был торпедирован германской подводной лодкой «U-26», той самой, что 28 сентября 1914 г. потопила русский крейсер "Паллада" (на котором также погибли нижегородцы - мичманы Николай Баулин и Сергей Полтанов. - С.С.). Взрыв на заградителе "Енисей" произошел в районе правого трапа, против коридора гребного вала. На палубу падали поднятые взрывной волной обломки, рухнула фор-стеньга, сила взрыва была такова, что находившегося в носовом отсеке матроса сбило с ног вышибленной крышкой иллюминатора. Буквально через пять-семь минут после взрыва корабль уже стоял почти вертикально носом вверх...

По показаниям нижних чинов, которые находились на мостике возле командира, последний все время приободрял команду и сохранял порядок при оставлении судна людьми: «Зная, что он лично останется и неминуемо погибнет, капитан 1-го ранга Прохоров, тем не менее, все время имел спокойный, бодрый и даже веселый вид,
рассказывали спасенные матросы. Бывший при по обязанностям службы при командире мичман Вольбек не покинул его и добровольно погиб вместе со своим начальником.

Когда рулевой Мылов подбежал и предложил для спасения буек лейтенанту Матусевичу, то последний, занятый спусканием шлюпок, сказал ему: "Спасибо, братец, возьми сам буек и спасайся". После этого он до конца оставался на мостике, исполняя свое дело, и только когда на мостике стоять уже было нельзя, упал в воду и погиб. Все остальные офицеры, насколько могли, были заняты спасением людей и, очутившись в воде, ободряли их, пока будучи контужены или ранены, не пошли ко дну. Мичман Печаткин за несколько минут до того, что, обессилив, утонул, кричал плававшей рядом с ним команде: "Не падай духом, ребята, наш "Окунь" (русская подводная лодка, в ночь на 22 мая 1915 года обстрелявшая отряд из трех немецких крейсеров и миноносцев охранения, в результате чего вражеские корабли вынуждены были отказаться от прорыва в Рижский залив) отомстит за нас!".

Инженер-механик, капитан 2-го ранга Сачковский, держась в воде рядом с судовым врачом и лейтенантом Унтербергером, раненным и окровавленным, до самого того момента, когда оба они, выбившись из сил, пошли ко дну, старался подбодрить нижних чинов. Команда, сильная духом и вдохновленная примером своих начальников, проявила полное спокойствие, мужество и образцовую дисциплину. Тонувшие, окоченевшие в ледяной воде, люди перед лицом смерти нашли в себе силы прокричать "ура!" в честь своего корабля в то мгновение, когда последний скрывался под поверхностью воды». Невдалеке за буек держался молодой офицер-мичман. Он вел себя геройски до последней минуты. Заметив, что команда приуныла, собрал последние силы и крикнул: "Братцы, бодритесь, не унывать! Наши победили, потопили германский броненосец. Слышите "ура"? Опять разнеслось "ура" над водой, но уже слабеющие. Ни одной жалобы ни одного малодушного стона не слышал я».

Спасение трех десятков моряков произошло благодаря тому, что гибель «Енисея» была замечена с пограничного поста Ристи. До места катастрофы они добрались примерно через час, когда большая часть команды уже утонула. Еще позже, в 11 ч. 40 мин., подошли спасательные суда «Эрви», «Карин» и «Либава». Всем вместе удалось спасти лишь инженер-механика капитана 2-го ранга Николая Осиповича Сачковского,  29 матросов и поднять 11 тел погибших. Имена погибших офицеров-героев история для нас сохранила, часть из них была выбита на мраморных досках Морского Никольского собора в Кронштадте: капитан 1 рангаКонстантин Викторович Прохоров, старший лейтенант Александр Александрович Колчак, мичман Георгий Константинович Тимашев, лейтенант Георгий Павлович Унтербергер, старший лейтенант барон Александр Александрович Фиркс, лейтенант Павел Николаевич Матусевич, мичман Степан Иосифович Вольбек, мичман Сергей Владимирович Печаткин, судовой врач Александр Александрович Тетьев и 289 нижних чина.

В приказе по флоту и Морскому ведомству от июля 14 дня 1915 года, подписанном морским министром И.К.Григоровичем, были такие слова: «На всеподаннейшем моем докладе Государю Императору о выдающемся по доблести и самоотвержению, поведения личного состава заградителя "Енисей", выказанном при гибели упомянутого корабля, Его Императорскому Величеству благоугодно было начертать высокомилостивые слова: "Прочел с чувством гордости и умиления. Вечная слава геройски погибшим". Вместе с сим, в воспоминание славного подвига команды погибшего заградителя "Енисей", Государь Император Высочайше повелеть соизволил: сохранить спасенным с заградителя "Енисей" нижним чинам ношение на фуражках ленточек с надписью "Енисей" на все время нахождения на военной службе впредь до повышения их в те звания, для коих установлено ношение фуражек с козырьком».

К слову, немецкая субмарина, под командованием капитан-лейтенанта Эгевольфа фон Беркхайма, отправив на дно еще три торговых парохода, в августе 1915 года не вернулась из очередного похода. Вероятно, подводная лодка подорвалась на минах у берегов Финляндии. Тех самых минах, которые устанавливал «Енисей» и другие русские минные заградители годом ранее. Весь экипаж U-26, включая командира, погиб» (Андрей Иванов, сайт «Русская народная линия»).



Несколько дней спустя тело Георгия Унтербергера было обнаружено эстонским рыбаком, доставлено в Дерпт (ныне Тарту, Эстония) и предано земле. На могиле установили скромное надгробие из черного мрамора. После 1917 года память о нашем земляке была утрачена. Обрести ее по Божьему промыслу удалось лишь в наше время. В Тарту на одном из кладбищ были обнаружены захоронения флотского офицера Георгия Павловича Унтербергера и еще одного русского офицера. Захоронения были приведены в надлежащий порядок, и 14 мая 2016 года на могилах русских героев были совершены чин освящения и поминальная служба. Вечная память!

Станислав Смирнов, действительный член Историко-родословного общества в Москве.

Боевой путь 10-й пехотной дивизии

В состав 10-й пехотной дивизии Русской императорской армии входили четыре пехотных полка – 37 Екатеринбургский, 38 Тобольский, 39 Томский и 40 Колыванский, а также 10-я артиллерийская бригада. Полки были сведены в 1-ю и 2-ю пехотные бригады. В преддверии Великой войны 1914 года штаб дивизии, штаб и части первой бригады, штаб и дивизионы десятой артиллерийской бригады были переведены из Варшавы, Лодзи и Скерневиц в Нижний Новгород и включены в состав Московского военного округа. Командовал дивизией 62-летний генерал-лейтенант Николай Яковлевич Лопушанский.






* Возможно, это и есть только что отмобилизованный нижегородский полк или полки, марширующие по улице Московской (ныне Советская) к вокзалу Московско-Нижегородской железной дороги для погрузки в эшелоны, идущие на Юго-Западный фронт, август 1914 г.

У каждого из полков десятой дивизии была долгая и славная боевая история. Тобольский был сформирован боярином Тихоном Никитичем Стрешневым 6 декабря 1703 года в Москве из вольницы и посадских в составе десяти рот. Полк служил 13-ти императорам России, участвовал в войнах Отечественной 1812 года, с Турцией 1828 и 1877 годов, Крымской, в ходе которой героически оборонял Севастополь, проявил себя в 35 крупных сражениях и 200 боевых походах. С 1912 года именовался 38-м Тобольским графа Милорадовича пехотным полком. Из польского городка Скерневицы полк перевели в Нижний Новгород, построив для него добротные казармы на Арзамасском шоссе.


* Архитектурный ансамбль Тобольских казарм сохранился поныне (фото С.А. Смирнова).

37-й пехотный полк был сформирован в 1801 году по указу императора Павла I и поначалу назывался мушкетерским. Место рождения — Екатеринбург, где часть находилась до 1811 года. Войну с Наполеоном полк встретил в составе 23 дивизии 1-й Западной армии и в дальнейшем участвовал в Смоленском, Бородинском сражениях, заграничном походе; за отличие при штурме Парижа полк был награжден серебряной трубой. В Крымскую войну екатеринбуржцы обороняли Севастополь, в японскую послали на фронт 35 офицеров и 1134 солдата. В 1907 году 37-й пехотный Екатеринбургский полк был перемещен из Лодзи в Нижний Новгород, где и встретил известие о войне с Германией и Австрией.

В канун войны штаб 10-й пехотной дивизии находился в Грузинском переулке, в трехэтажном здании Грузинских казарм. Екатеринбургский полк определили в Красные казармы на Набережной Волги, Тобольский — в новые казармы на южной окраине города. Под канцелярии 1-й бригады и Екатеринбургского полка отвели городской дом на ул. Алексеевской. Артиллерийская бригада и другие подразделения, штабы, управления, команды и лазарет, составлявшие гарнизон Нижнего Новгорода, занимали помещения в кремле и Артиллерийском городке за Крестовоздвиженским монастырем. Вторая бригада (39-й Томский и 40-й Колыванский полки) размещалась в городах Козлове и Моршанске Тамбовской губернии. Дивизия входила в состав 5-го армейского корпуса со штабом в Воронеже


* Генерал-лейтенант Николай Яковлевич Лопушанский командовал 10-й дивизией с июля 1908 по март 1915 года.

1 августа 1914 года Германия объявила войну России. В ходе общей мобилизации, объявленной императором Николаев II из-за угрозы вражеского вторжения, кадровые полки пополнились ратниками запаса, их состав вырос почти вдвое – до 3867 нижних чинов при 79 офицерах. Как пишет историограф Екатеринбургского полка Ю.В. Еремеев: «24 июля 1914 года полк был отмобилизован и 3 августа по железной дороге шестью эшелонами отправлен на фронт. К 9 августа полк сосредоточился в городе Владимир-Волынский на западной Украине».

Германия, согласно плану Шлиффена, намеревалась первой разгромить Францию, с которой у России был оборонительный союз, а потом всей мощью обрушиться на нас. Так и вышло. Выручая союзника, Российская армия, еще до завершения мобилизации, начала наступление в Пруссии и австрийской Галиции. На Юго-Западном фронте в составе 5-й армии генерала Павла Плеве наступали части 5-го армейского корпуса Александра Литвинова, куда входили и нижегородцы. С 13 августа 10-я дивизия вступили в Томашовское сражение. Упорная борьбы завязалась у местечка Лащёво, где наши отбили атаку австрийской пехоты и взяли в плен 1800 вражеских солдат и 18 пушек. За успех командира 37-го полка Константина Мольденгавера наградили Георгиевским оружием.


* Штабс-капитан, начальник пулеметной команды 37-го полка Евгений Гусев отличился в бою у фольварка Лащово.


* Генерал от кавалерии Александр Литвинов командовал 5-м армейским корпусом (7 и 10 дивизии) с марта 1911 по ноябрь 1914 г.

Бои следуют один за другим – у Павлувки, Важучина, Тышовцов. Прорвана оборона корпуса эрцгерцога Иосифа-Фердинанда. Решительное наступление обеспечило взятие городов Томашов, Любачев, Ярослав, Пржеворск, Люблин. В разгар битвы за Галицию битвы геройски погиб в воздушном бою командир 11-го корпусного авиаотряда 3-й армии Юго-Западного фронта штабс-капитан Петр Нестеров. Галицийская битва привела к разгрому сил Австро-Венгрии, армия которой отныне могла воевать лишь при поддержке германцев.


* Командир Тобольского полка полковник Евгений Евграфович Вагин с женой Антониной (урожденной Злецовой).

Между тем, совершив марш в Люблин, нижегородцы по железной дороге двинулись на Северо-Западный фронт. Там началась масштабная войсковая операция с целью остановить немецкое наступление на Ивангород -Варшаву. Форсировав Вислу, полки 10-й дивизии ударили на врага. Тяжелые бои — с маневрами, перестрелками, штыковыми атаками — продолжались до ноября. Итогом Варшавско-Ивангородской операции был полный срыв планов немецкого блицкрига на Восточном фронте.

В связи с прорывом германцев на Лодзь возникла угроза окружения 2-й русской армии Шейдемана. В связи с этим происходит новая перегруппировка сил, и части 5-го корпуса перебрасываются в глубь Привислинского края. Пехотные 37 Екатеринбургский и 38 Тобольский полки участвуют в обороне Петрокова, наступлении на Брезины. Кровопролитные бои длятся весь ноябрь. Вражеский план окружения русских сорван. Но и нашим армиям не удается достичь главной цели – глубокого вторжения в Германию.

Конец кампании 1914 года также отмечен упорными боями. Неудачей закончились атаки рот 37-го полка у Рожны Воли и Конопниц: враг организовал эшелонированную оборону и встретил нижегородцев лавиной огня. За неделю полк потерял убитыми 215 нижних чинов. Осколком снаряда ранен в правую ногу у паха полковник Мольденгавер.

Весной 1915 года Германия сняла с Запада 14 дивизий и вместе со свежими подкреплениями бросила их против русских, создав громадный перевес (в тяжелой артиллерии – в 40 раз). Цель вражеского наступления – разгром России. Из-за снарядного голода и угрозы окружения наши вынуждены отступать. В июле Екатеринбургский полк обороняется на левом берегу реки Нарев, подвергаясь мощному артобстрелу. Потери – 1300 солдат и 4 офицера. Перед этим 5-й корпус П.С. Балуева включен в вновь сформированную 12 армию Северо-Западного фронта, затем – в 10 и 2 армии Западного, где немцы осуществляли Свенцянский прорыв. Летом-осенью 1915 года наши оставили Ковно, Вильну, Варшаву, Гродно.


* Чины 10-й пехотной дивизии после полкового праздника 37-го Екатеринбургского полка. Ломжинская губерния, май 1915 г. Сидит в центре - командир бригады генерал-майор Федор Васильевич Бутков, 2-й справа (с бородой) - и.д. начальника штаба дивизии полковник П.А. Петров, в нижнем ряду в шляпе - полковой священник 37-го полка о. Михаил Пылаев, стоит крайний справа с предметом в руке - ст. адъютант 10 дивизии Александр Душкевич.

К концу года Россия преодолела снарядный голод, многократно выросло производство вооружений, улучшились поставки союзников. Армия, которую возглавил император Николай II, набирала мощь. Летом 1916 года развернулась Луцкая наступательная операция. В ее завершающей фазе, в июне, 5-й корпус (куда входили нижегородцы) был придан 11-й войсковой армии В.В. Сахарова и принял участие в сражении на реке Стырь, нанеся поражение группе германских войск фон Марвица. Затем наша 10 пехотная дивизия, на этот раз вместе с 10-й артиллерийской бригадой, была придана 8-й армии генерала Каледина, где участвовала в сентябрьских боях, затем переброшена в состав Особой армии Гурко.

В начале 1917 года 5-й армейский корпус, куда входили 37 и 38 полки, активных боевых действий не вел. В марте его включили в 11-ю армию Юго-Западного фронта, которую в тот момент возглавил генерал А.Е. Гутор. С семью другими корпусами пятый армейский участвовал в июньском наступлении. У Зборова австрийцы были разбиты, потеряв только пленными 19 000 человек. Но в целом наступление захлебнулось. Из-за «демократизации» (отмена единоначалия, воцарение полковых комитетов, принятие боевых решений на митингах) бывшая еще вчера грозной силой армия подверглась распаду. В частях беспрепятственно велась подрывная агитация. Под контрударом немцев разложившиеся войска отступали. Например, 6-я гренадерская дивизия самовольно оставила позиции и бежала в тыл, за ней неорганизованно шли остальные корпуса. Осенью солдаты приняли участие в крестьянских разбоях в Волынской губернии, а с конца сентября — в массовых братаниях с немцами.

В то же время, например, Екатеринбургский полк, находившийся в начале 1917 года в окопах у деревни Белицк, в составе 34 корпуса Особой армии, был мало подвержен разлагающей революционной пропаганде. Как пишет историк Ю.В. Еремеев: «При выборах создаваемых по распоряжению Временного правительства солдатских комитетов, в состав 37 Екатеринбургского пехотного полка не вошел ни один большевик или эсер. В полку сохранялась примерная воинская дисциплина, не было случаев братания с австрийскими солдатами». В ходе летнего наступления нижегородцы приняли на себя контрудар немцев и 8 июля попали в окружение. Но под умным руководством командира полковника Эльберта полк прорвал кольцо и в порядке отступил за реку Секрет. Всего, пишет историк, с 6 по 12 июля полк потерял убитыми 19 офицеров и 678 солдат. Не смотря на это нашим удалось остановить немцев у реки Гнезна и окопаться у деревни Вялоскурка.

В январе 1918 года полки 10-й дивизии эвакуировали с фронта в Нижний Новгород и вскоре расформировали. Так завершилась их двухвековая славная история.

Кто командовал нижегородцами

Балуев Петр Семенович (1857 — 1923), генерал-лейтенант, командовал 5-м армейским корпусом с 12.1914 по 3.1917. Окончил Павловское ВУ, академию ГШ. Участник войны с Турцией 1877-1878 гг. Великую войну начал во главе 17 пехотной дивизии, затем командовал 6-м корпусом. С 2.1915 возглавлял группу из трех корпусов 2-й армии на линии Нарочь-Вишневская, в 9.1915 — в составе ударной группы 2 армии В.В. Смирнова, созданной для ликвидации Свенцянского прорыва, за что награжден чином генерала от инфантерии и орденом Св. Георгия 4 степени. Успешно действовал в Нарочской операции (весна 1916), отличился в ходе Брусиловского прорыва. Позднее командовал Особой,11 армиями, Юго-Западным фронтом. Умер в Москве.

Буров Петр Никитич (1872 – 1954), генерал-майор Генштаба, командовал Екатеринбургским полком с 10.6.1915. Окончил Санкт-Петербургское военное училище и Академию ГШ. С июня 1915 командир 37 Екатеринбургского полка. Отличился в Нарочской операции 3.1916, после контузии произведен в генерал-майоры за отличие и назначен нач. штаба 10-й дивизии. Награжден орденом Святого Георгия 4 ст. Участник Белого движения. Умер в эмиграции в США.

Бутков Федор Васильевич (1856 – 1916), генерал-майор, с мая 1913 по июль 1915 командовал 1-й бригадой 10-й пехотной дивизии (37 и 38 полки), штаб которой стоял в Н. Новгороде. Окончил Чугуевское пехотное юнкерское училище. В июле 1915 г. из-за болезни переведен в резерв чинов Двинского ВО. Награжден 7 орденами.

Вагин Евгений Евграфович (1862 — ?), полковник, командир Тобольского полка. Окончил Варшавское училище. С 1907 служил в Екатеринбургском полку, в составе которого прибыл из Лодзи в Н. Новгород. Награжден Георгиевским оружием, 3 орденами. В Н. Новгороде проживает внучка Е.Е. Вагина.

Вольнер Владимир Вячеславович (1871 – 1916), полковник, комбат-1 Екатеринбургского полка. Окончил Чугуевское ВУ. Выпущен в 37-й пехотный полк, в котором прошел все ступени от прапорщика до полковника. В феврале 1916 после контузии П.Н. Бурова принял командование 37-м полком. В ходе Брусиловского прорыва смертельно ранен в бою при форсировании р. Стырь 21.6.1916. Награжден Георгиевским оружием и орденами.

Гаврилов Василий Тимофеевич (1867 — ?), генераллейтенант, комдив-10. Окончил 2-е Константиновское ВУ. Участник похода в Китай (1900) и войны с Японией. С марта 1915 по апрель 1916 командовал 10-й пехотной дивизией. Награжден Золотым оружием «За храбрость» (1904), орденом Св. Георгия 4 ст. (1905), 4 др. орденами.

Гусев Евгений Николаевич (1879-29.09.1919). Штабс -капитан 37-го пехотного Екатеринбургского полка. Высочайшим Приказом от 6.4.1915 года награжден орденом Св. Георгия 4-й ст. за отличие в бою у Лащёво. Сын личного дворянина, уроженец Калуги. Окончил Скопинское духовное училище, поступил вольноопределяющимся в 140-й Зарайский полк. В 1905 году окончил Казанское пех. училище и назначен в 37-й пехотный полк, где заведовал командой разведчиков. В 7.1905 года переведен в 10-ю пулеметную роту, участвовал в подавлении Кронштадтских беспорядков. В 1907 году возглавил пулеметную команду 37-го полка. 15.8.1914 года контужен в бою под Павловым, 17 августа ранен в бою под Важучином. Эвакуирован для лечения в Россию. В 5.1915 года поступил во вновь сформированные броневые автопулеметные части. Подполковник, заведующий 9-м броне-автомобильным отделением. После революции служил в Добровольческой армии и ВСЮР. С августа 1919 года командир броне-автомобильного дивизиона в Донской армии. В 1918 году произведен в полковники. Убит 29.9.1919 года под Бердянском.

Литвинов Александр Иванович (1853 – 1932), генерал от кавалерии. Окончил 3- Александровское ВУ, Михайловское АУ, Николаевскую академию ГШ. С 9.3.1911 командовал 5-м армейским корпусом, в состав которого входили 7 и 10 дивизии. Награжден орденом Св. Георгия (9.1914) и 8 др. орденами. После него командование корпусом принял П.С. Балуев. В ноябре 1914 сменил генерала Ренненкампфа в должности командующего 1-й армией. В 1917 уволен из армии с мундиром и пенсией.

Лопушанский Николай Яковлевич (1852 — 1917), генерал-лейтенант, командовал 10-й пехотной дивизией. Из дворян. Православный. Окончил 3 Александровское ВУ и Николаевску академию ГШ. Участник русско-турецкой (1877) войны. С июля 1908 по март 1915 начальник 10-й пехотной дивизии, штаб которой размещался в Н. Новгороде. Награжден 8 орденами. Умер ранее 11.1917 г.

Марков Сергей Леонидович (1878 – 1918), генерал-лейтенант, начдив-10. Окончил 2-е Константиновское ВУ, Николаевскую АГШ. Участник войны с Японией. В 1915 командир 13 стрелкового полка в дивизии А.И. Деникина. Награжден орденом святого Георгия 4-й степени и Георгиевским оружием. С апреля по май 1917 командовал 10 пехотной дивизией. С 1918 в Добровольческой армии – командир 1-го Сводно-офицерского пехотного полка, 1-й бригады, 1 пехотной дивизии. Смертельно ранен в бою с большевиками.

Миллеант Гавриил Георгиевич (1864 — 1936), генерал-лейтенант, командир 5-го арм. корпуса с 4 по 12.1917. В 1894 окончил Николаевскую академию ГШ. Командовал 53 Волынским полком. В Русско-японскую войну возглавлял передвижение войск с Д. Востока в европейскую Россию, награжден золотым оружием. В начале Великой войны нач. штаба Виленского ВО и 1-й армии Ранненкампфа. Позднее нач. 4-й пех. дивизии и Гл. воен.-тех. упр. В гражданскую войну в составе ВСЮР. Умер в Югославии.

Мольденгавер Константин Генрихович (1859 – после 1919), полковник, командир Екатеринбургского полка . Из мещан г. Варшавы, православный. Участник Галицийской битвы. Ранен в декабре 1914 г., лечился в Н. Новгороде. В 1915 награжден Георгиевским оружием.

Надежный Дмитрий Николаевич (1873 – 1945), генерал-лейтенант. Уроженец Н. Новгорода. Окончил Аракчеевский кадетский корпус, 1-е Павловское ВУ, Николаевскую академию ГШ. Участник войны с Японией, награжден орденом Св. Георгия. Занимал должности нач. штаба 10 пехотной дивизии (с 1.1914), командира 1-й бригады 10 дивизии (с 8.1915), начдива-10 (с 5.1916). С 1918 в составе РККА, в 1931 репрессирован.

Пащенко Иван Григорьевич (1872 – после 1938), генерал-майор, командовал 10-й арт. бригадой. Окончил Михайловское АУ и Михайловскую артакадемию. В начале Великой войны командовал дивизионом. С июня 1916 командир 10 АБ. Награжден Георгиевским оружием и 4 орденами. Участник белого движения. Умер в Югославии.

Петров Федор Андреевич (1879 — 1.12.1917), полковник, и.д. начальника штаба 10-й пехотной дивизии с 1.1915 по 1.1916. Выпускник Николаевской АГШ (1905). В начале Великой войны штаб-офицер при штабе 5-го Сибирского корпуса, награжден Георгиевским оружием и орденом Св. Георгия. В 1917 генерал-майор, будучи нач. штаба 6-й Сибирской стр. дивизии, убит революционной солдатней.

Плеве Павел Адамович (30.5.1850 – 28.3.1916), генерал от кавалерии, в начале войны — командующий 5 армией Юго-Западного фронта. Окончил Николаевской кав. училище и академию ГШ (1877). Служил в Болгарии, Вильно, Варшаве, участник войны с Турцией 1877. С 1909 командующий Московским ВО, на базе которого в 1-ю мировую войны сформирована 5-я армия. За отличие в Галицийской битве награжден орденом Св. Георгия 4 степ. В 11.1914 руководил Лодзинской операцией. Позднее командовал 12 и 5 армиями, Северным фронтом. Умер в Москве, погребен на Братском кладбище.

Потапов Степан Захарович ()1860 — ?), генерал-майор. В Великую войну командовал 1-й бригадой 10-й пехотной дивизии (5.1916-1.1917). Окончил Тифлисское пехотное юнкерское училище. С 1912 командир 189 Измаильского полка. Позднее участник Белого движения на востоке России. Подвергался репрессиям в 1920 и 1930. Реабилитирован.

Скрыдлов Николай Владимирович (1867 – 1919), генерал-майор, командир 10-й артиллерийской бригады, до войны дислоцированной в Н. Новгороде. Окончил 1-е Павловское ВУ. Участник войнв с Японией. С 1912 командир дивизиона 10 АБ, с 1915 ее командир. Награжден орденом Св. Георгия 4 ст. и 3 другими орденами. Расстрелян большевиками.

Эйгель Николай Матвеевич (1871 — ?), полковник, командир Тобольского полка. Окончил Московское пехотное юнкерское училище, Николаевскую АГШ. С марта 1913 по 1915 командовал 38-м пехотным полком нижегородского гарнизона. Награжден Георгиевским оружием и 4 орденами.

Ярошевский Макарий Никтитич (1870 — ?), генерал-майор, командовал Екатеринбургским полком (1914-1915). С мая 1915 генерал для поручений при командующем 5-й армией. Награжден 3 орденами. Участник Белого движения, умер в эмиграции.

Станислав Смирнов, член Союза журналистов России.

Полная версия статьи напечатана в книге "Нижегородцы и Великая война 1914-1918" (сост. и ред. С.А. Смирнов), вышедшей в Нижнем Новгороде к 100-летию Первой мировой войны.

Нижегородцы, награжденные Георгиевской медалью

Георгиевская медаль учреждена в 1913 г., имела 4 степени, изготавливалась из золота (1-2 степени) и серебра. Награждались ею как воинские нижние чины, так и гражданские лица за отличия в бою. За медаль полагались ежегодные денежные выплаты в размере от 12 до 36 царских рублей. По смерти мужа вдова получала выплату еще 1 год. Автором выявлено свыше 50 награжденных земляков, и это лишь капля в море, ибо число удостоенных Георгиевских крестов и медалей в отдельно взятых полках исчислялось сотнями. так, в рапорте на имя начальника Нижегородского гарнизона от 3 марта 1918 г. командир 241-го пех. Седлецкого полка Зуйков докладывал, что в полку имеется 11 орденов, 515 Георгиевских крестов и 889 медалей "за усердие и храбрость" (ЦАНО. Ф. 3048. Оп. 1 Д. 2). А ведь второочередной Седлецкий полк, хотя и находился всю войну в местах самых жарких боев, был далеко не самым доблестным, а следовательно, не мог быть рекордсменом по числу боевых наград. Поэтому приводимый нами список нуждается в продолжении.



Нижегородцы, награжденные Георгиевской медалью в годы 2-й Отечественной войны 1914-1918 гг.

Автономов Михаил, фельдфебель 27 пех. Витебского полка, из дер. Байково Лукояновского у. Георг. медаль 4 степени (посмертно).
Ананьин Владимир Дмитриев., с. Шайман, Княгинин. у., рядовой, 104 пех. Устюжский п. Георг. медаль 4 ст. Убит 29.6.1916.

Анисимов Константин, мл. унтер-офицер, 38 пех. Тобольский п. Георг. медаль 4 ст.
Бармин Яков Алексеевич, Нижег. у., ст. писарь, 39 Сибирский стр. п. Георг. медали 4, 3, 2 степеней.
Белов А.Ф., Ляписская вол., Нижег. у., рядовой 38 пех. Тобольского п. Георг. медаль 4 ст.
Бобков Григорий, с. Монастырка, Балахнинский у., нижний чин, 12 саперный батальон. Георг. медаль 4 ст.Убит в бою 29.12.1915.
Вахрушин Петр, с. Печи, Лукоянов. у., ефрейтор, 281 пех. Новомосковский п. Георг. медаль 4 ст. Убит в бою 17.12.1916.
Горшков Алексей Тимофеев., Сергач. у., рядовой, л.-гв. Кексгольмский п. Георг. медаль 4 ст. Убит в бою.
Горюнов Степан Ефимов., с. Сосновка, Ардатов. у., рядовой 124 пех. Воронежского п. Георг. медаль 4 ст. Убит в бою 21.11.1916. Погребен у д. Лобузы Новогрудского у. Минской г. (А.В. Базаев).
Гринин Владимир Степанович, кр. с. Новый Усад, Арзамасский у., ефрейтор,
150 пех. Таманский п. Георг. медаль. Пропал без вести 10.10.1915.
Гудков Д. И., Лукоянов, рядовой 38 пех. Тобольского п. Георг. медаль 4 ст.
Гусенков Евгений Николаев., с. Шадрино, Ардатов. у., рядовой, 38 Тобольский п. Георг. медаль 4 ст. Пропал без вести 1917.
Диянов Александр, с. Чепан, Арзамасский у., стрелок, 7 Туркестанский стр. полк. Георг. медаль 4 ст. Пропал без вести.
Драгунов Михаил, д. Новонайденовка, Лукояновский у., ефрейтор, 27 пех. Витебский    п. Георг. медаль 4 ст.
Дренин С.П., д. Захарьино, Сергач. у., рядовой 150 пех. Таманского п. Георг. медаль 4 ст. Убит 1916.
Дюхтин Алексей Константинов., Макарьевский у., ниж. чин, л.-гв. Московский п. Георг. медаль 4 ст.
Знаменский Сергей Иоаннович, 1893 г.р., с. Лопатино, Арзамасский у., законоучитель Лысковской учит. семинарии, полков. свящ., 236 пех. Борисоглебский п., Георг. медаль, 4.10.1915.
Камаев Иван Васильев., с. Елховка, Нижег. у., рядовой 133 пех. Симферопольского п. Георг. медаль 4 ст.
Карпов А.С., с. Ичалки, Лукоянов. у., рядовой 38 пех. Тобольского п. Георг. медаль 4 ст.
Клюев Ф.П., с. Казаково, Арзамасский у., мд. Унтер-оф. 38 Тобольского п. Георг. медаль 4 ст.
Колесов Павел, д. Дарьино, Балахн. у., рядовой 25 Сибир. стр. п. Георг. медаль 4 ст. Убит 1916.
Колосов Иван Петрович, с. Утки, Сергачский у., рядовой, 127 пех. Путивльский п. Георг. медаль 4 ст.
Кочетов Михаил Егорович, с. Павлово, ст. унтер-оф., 198 пех. полк. Георг. медаль 4 ст.
Куманеев С.А., д. Шандрово, Лукоянов. у., рядовой 38 Тобольского п. Георг. медаль 4 ст.
Ладыгин Михаил Федоров., с. Семьяны, Васильсур. у., стрелок, 9 Туркестанский стр. п. Георг. медаль 4 ст. Ранен.
Минин Елпидифор, д. Кошелево, Семенов. у. Георг. медаль 4 ст. Пропал без вести.
Новиков Г.Н., кр., Лукоянов. у., мл. унтер-оф., 38 пех. Тобольский п. Георг. медаль 3 ст.
Плетнев Павел, Сергачский у., рядовой, л.-гв. Московский п. Георг. медаль 4 ст.
Пресняков Алексей Осипов., д. Чаглава, Нижег. у., ряд., 15 пех. Шлиссельбургский п., Г. медаль 4 ст. Уб. 16.12.1916.
Савелков Ф.А., кр., Арзамасский у., рядовой, 38 пех. Тобольский п. Георг. медаль 4 ст.
Сейхамов Иосиф Сейхамович, с. Маклоковское, Васильсур. у., рядовой, 427 пех. Витебский п. Георг. медаль 4 ст.
Силишнин А.И., Сергач. у., рядовой 13 Белозерского п. Георг. медаль 4 ст. Умер от ран 1917.
Стекольщиков Семен, с. Китово, Сергач. у., ефрейтор, 294 Березинский п. Георг. медаль 4 ст. Убит 26.2.1917.
Теперин Федор, д. Пройма, Балахн. у. Георг. медаль 4 ст.
Чалков Степан Федоров., д. Карпово, Нижег. у., ряд. 150 пех. Таманского п. Георг. медаль 4 ст. Умер от ран 2.9.1916.
Широков В.И., д. Ройка, Нижег. у., мл. унтер-оф. 312 пех. Васильковского п. Георг. медаль 4 ст.

Из истории Нижегородского гарнизона. Александр Ласточкин

История Нижегородского гарнизона уходит корнями в далекий XIII век, когда великий князь Владимирский Георгий Всеволодович с целью оброны восточных рубежей Руси заложил у слияния Оки и Волги крепость, дав ей название Новград Нижний.

В последующие века в городе на постоянной и временной основые размещадись воинские части. Это были стрельцы, пушкари во главе с воеводами, а затем полки регулярной Русской Армии, созданной Петром Великим. Первый из известных полков, квартировавших в Нижнем был Нижегородский пехотный полк (1727-1729 и 1775-1777 годы).

В 19-м веке сменялись один другими Жандармский, 4-й учебный карабинерный, Тарутинский егерский и 139-й Моршанский полки. Затем пришли полки 3-й пехотной дивизии вместе с её штабом: Староингерманландский, Новоингерманландский и Псковский. После их ухода в 1892 году (в Калужскую губернию) Красные и Грузинские казармы заняли пехотные батальоны 60-й резервныой бригады: Кремлевский, Клязьминский и Окский (последний вел свою историю с Нижегородского гарнизонного батальона, прибывшего в Нижний из Перми еще в 1847 году).

Резервная бригада квартировала в Нижнем на протяжении 18 лет. За это время в ее штабе в Грузинском переулке сменилось семь начальников. И лишь старший адъютант штаба бригады оставался бессменным. Это был Александр Ильич Ласточкин.



Александр Ласточкин родился 9 марта 1860 года. В 1878 году он поступил на военную службу, вероятно, на правах вольопрелеляющегося, а затем, окончив Московское пехотное юнкерское училище, был выпущен прапорщиком в 28-й пехотный резервный батальон, расквартированный в Московской губернии. С этим батальоном, переименованным в 1891 году в Кремлевский, поручик Ласточкин и прибыл два года спустя в Нижний Новгород.

Старшим адъютантом при начальниках 54-й резервной бригады, получившей в 1899 году № 60, - генералах Шелковникове, Меллере-Закомельском (Сергее), Витте, Бертельсе, Пробенко, Иванове и Долгове - наш герой пробудет вплоть до её расформирования, последовавшем в 1910 году в связи с реформой армии.


* Офицеры 60-й резервной бригады, сидит третий слева Александр Ласточкин.

При этом все три нижегородских резервных батальона были обращены на составление вновь образованных пехотных полков. При этом капитан Ласточкин получит новое назначение - Гороховским уездным воинским начальником. Высочайшим приказом от 26 февраля 1911 года его произведут в подполковники. К этому времени грудь штаб-офицера украсят царские ордена Святого Станислава и Святой Анны - оба 2-й степени.

На этом известные нам страницы биографии бравого офицера заканчиваются. Зато мы располагаем его замечательным фотопортретом, выполненным, вероятно, в местной "Художественной фотографии" М.Т. Кудрина не позднее 1901 года.