Category: корабли

Category was added automatically. Read all entries about "корабли".

Александр Федорович Цием. Семейный альбом

Александр Федорович Цием (1856-1921) был высококвалифицированным и опытным специалистом речного флота, истинным волгарем. С 1908-го по 1915-й год он возглавлял Жуковский Затон пароходного общества «По Волге», расположенный в Макарьевском уезде Нижегородской губернии, на левом берегу Волги, в 60 верстах от Нижнего Новгорода, если плыть вниз по течению великой русской реки.

Александр Цием родился в Санкт-Петербурге, его предки имели шведские корни. Окончив уездное училище, он поступил на службу в пароходное общество "Самолет", где трудился чертежником и помощником машиниста. С 1883 г. - машинист на частных пароходах Баташева и Зарубина, с 1901 г. - машинист парохода Общества "По Волге", основанного в 1843 г.


Состоя на службе, Цием командировался для наблюдения за постройкой судов для "Общества по Волге": в 1901 г. - одного парохода на Воткинском казенном заводе, в 1903 г. - пяти пароходов на судоверфи акционерного общества "Сормово". В 1905 г. Александр Цием был помощником заведующего технической частью пароходного общества "По Волге".

А в 1908 г. опутного специалиста пароходного дела перевели на новое место службы - заведующим Жуковским Затоном. То было место зимовки и ремонта пароходов крупнейшей на Волге судоходной компании. Жуковский Затон располагался в глубоководной и удобной речной заводи. Располагал собственными судоремонтными механическими мастерскими, имел сухой док. На предприятии трудился коллектив из квалифицированных рабочих (часть из них переехала сюда в 1870-е гг. из Криушинского затона Саратовской губернии).

Александр Цием состоял членом Нижегородского отделения Императорского технического общества. При нем Жуковский затон успешно развивался в техническом и социальном отношениях. Служба в затоне продолжалась около семи лет. В 1915 г. Цием перешел на службу в Рыбинское отделение классификационного общества "Русский регистр".

В браке с Марией Тихоновной Цием родились дети Антонина, Александр, Анастасия, Мария. Семья проживала в собственном доме (см. фото).

Скончался А.Ф. Цием около 1921 г., похоронен в Жуковском затоне на кладбище, расположенном на месте нынешней улицы Футбольной. Позднее кладбище сровняли с землей, на его территории устроили стадион, где проводились матчи местной футбольной команды «Водник». Могилу Александра Федоровича и его жены Марии Тихоновны Цием перенесли на новое кладбище (нынешнее). Надгробие имело крест и якорь. Могила не сохранилась.

Ниже публикуются фото из семейного архива А.Ф. Циема. Снимки любезно предоставлены правнучкой именитого речника Марией Владимировной Бориной, проживающей ныне в Нижнем Новгороде. Фоторепродукции Станислава Смирнова.




























* Внучка А.Ф. Циема - Мария Владимировна Борина и известный
нижегородский писатель и краевед Евгений Николаевич Позднин.
Фото Станислава Смирнова.


В качестве приложения публикуем полный список руководителей Жуковского затона- затона П.П. Коммуны.
Звездин Дмитрий Иванович 1900-1904
Антонов Евгений Порфирьевич 1904-1907
Цием Александр Фёдорович 1908-1915
Антипов Николай Иванович 1916-1917
Артанов Иван Ефимович 1917-1918
Дмитриев Сергей Иванович 1918-1922
Иваницкий Георгий Витальевич 1922-1923
Авдеев Семен Фёдорович 1924-1927
Крылов Лаврентий Иванович 1927-1928
Козлов Семен Никонович 1928-1930
Акасимов Николай Васильевич 1931-1932
Жохов Иван Павлович 1932-1933
Макаров Михаил Федорович 1933-1937
Жидялис 1937
Ростов Сергей Петрович 1937-1938
Храмцов Василий Георгиевич 1938-1939
Воробьев Александр Николаевич 1939-1943
Коченин Федор Гаврилович 1943-1945
Макаров Михаил Федорович 1945-1958
Хлебников Юрий Иванович 1958-1961
Шмелев Илья Петрович 1963-1965
Дмитриев Николай Иванович 1966-1970
Момотов Виталий Михайлович 1971-1979
Масленников Анатолий Николаевич 1979-1985
Дмитриев Геннадий Петрович 1985-2003
Крылов Вячеслав Петрович 2005-2010
Валов Владислав Иванович

Георгий Унтербергер - герой Отечественной войны

Среди земляков-нижегородцев, павших на полях и морских просторах Первой мировой - Второй Отечественной войны, есть герой, имя которого почти неизвестно нашему современнику. Это Георгий Павлович Унтербергер, сын нижегородского губернатора П.Ф. Унтербергера, управлявшего губернией с 1897 по 1905 гг. Не знал о нем и автор этих строк, пока случайно не обнаружил в областном архиве аудиовизуальной документации, в фонде Нижегородского кадетского корпуса, его фотопортрет, содержащий сведения о гибели в бою. Поискав, я кое-что нашел о забытом герое и спешу поделиться информацией с читателями "Нижегородских тайн".



Георгий Павлович Унтербергер родился 20 или 29 сентября 1885 года в Хабаровске, где его отец, военный инженер, состоял на службе. Когда ему исполнилось 12 лет, Павел Фридрихович Унтербергер был назначен начальником Нижегородской губернии, и его семья переехала в Нижний Новгород. Сыновей определили учиться в здешние учебные заведения: старшего Петра - в губернскую гимнаизию, младшего Георгия - в графа Аракчеева кадетский корпус. Юноша, однако, предпочел карьере пехотного или артиллерийского офицера службу российскому флоту и настоял на переводе его в Моской кадетский корпус.

Став морским офицером, Георгий получил назначение в 1-й Балтийский экипаж. А в 1913 году прошел курсы минного офицерского класса в Кронштадте, после чего был назначен старшим офицером на минный заградитель «Енисей», построенный на Балтийском заводе в 1909 году. Служба на минных заградителях, отмечают специалисты, связана с большим риском для жизни. Стоит ли сомневаться, что сын генерал-инженера, сенатора и члена Государственного совета без труда отыскалось бы более безопасное и комфортное место прохождения службы – в штабе, на берегу. Но для русского офицера понятия чести и достоинства были не пустым звуком.



А вскоре Германия объявила войну России и Балтийский флот оказался на передовых рубежах борьбы с сильным и жестоким противником. С начала войны «Енисей» ставил минные заграждения у германского побережья. Только за один день 2 декабря 1914 года в Данцингской бухте в тяжелейших погодных условиях им было выставлено 240 мин. После выполнения боевого задания 22 мая 1915 года минный заградитель возвращался в Финский залив, когда торпеда, выпущенная немецкой подводной лодкой «U-26», нанесла «Енисею» смертельный удар. Вместе с кораблем на дно ушла и почти вся его команда из более чем 300 членов экипажа спастись удалось лишь 30-ти.

Вот как описывает историк трагические события, во время которых геройски погиб старший лейтенант Российского флота Георгий Унтербергер.


В 1914 году, за несколько часов до начала войны, по приказу командующего Балтийским флотом адмирала Эссена, в течение четырех с половиной часов минные заградители «Ладога», «Нарова», «Амур» и «Енисей», под прикрытием главных сил флота, поставили 2129 мин, чем обезопасили Финский залив от возможного вторжения германских кораблей. «Енисей» и в дальнейшим принимал активное участие в минировании вод. 2 декабря 1914 года он за 45 минут выставил 240 мин перед Данцигской бухтой, на которых вскоре погиб немецкий пароход, а в начале 1915 года заградитель ставил мины в районе Даго.

22 мая 1915 года «Енисей» вышел из Ревеля в Моонзунд на очередную постановку мин. Этот переход по опасному маршруту тихоходный корабль совершал совершенно один, без кораблей охранения. В 10 милях от острова Оденсхольм «Енисей», шедший со скоростью 12 узлов, с расстояния в 600 метров был торпедирован германской подводной лодкой «U-26», той самой, что 28 сентября 1914 г. потопила русский крейсер "Паллада" (на котором также погибли нижегородцы - мичманы Николай Баулин и Сергей Полтанов. - С.С.). Взрыв на заградителе "Енисей" произошел в районе правого трапа, против коридора гребного вала. На палубу падали поднятые взрывной волной обломки, рухнула фор-стеньга, сила взрыва была такова, что находившегося в носовом отсеке матроса сбило с ног вышибленной крышкой иллюминатора. Буквально через пять-семь минут после взрыва корабль уже стоял почти вертикально носом вверх...

По показаниям нижних чинов, которые находились на мостике возле командира, последний все время приободрял команду и сохранял порядок при оставлении судна людьми: «Зная, что он лично останется и неминуемо погибнет, капитан 1-го ранга Прохоров, тем не менее, все время имел спокойный, бодрый и даже веселый вид,
рассказывали спасенные матросы. Бывший при по обязанностям службы при командире мичман Вольбек не покинул его и добровольно погиб вместе со своим начальником.

Когда рулевой Мылов подбежал и предложил для спасения буек лейтенанту Матусевичу, то последний, занятый спусканием шлюпок, сказал ему: "Спасибо, братец, возьми сам буек и спасайся". После этого он до конца оставался на мостике, исполняя свое дело, и только когда на мостике стоять уже было нельзя, упал в воду и погиб. Все остальные офицеры, насколько могли, были заняты спасением людей и, очутившись в воде, ободряли их, пока будучи контужены или ранены, не пошли ко дну. Мичман Печаткин за несколько минут до того, что, обессилив, утонул, кричал плававшей рядом с ним команде: "Не падай духом, ребята, наш "Окунь" (русская подводная лодка, в ночь на 22 мая 1915 года обстрелявшая отряд из трех немецких крейсеров и миноносцев охранения, в результате чего вражеские корабли вынуждены были отказаться от прорыва в Рижский залив) отомстит за нас!".

Инженер-механик, капитан 2-го ранга Сачковский, держась в воде рядом с судовым врачом и лейтенантом Унтербергером, раненным и окровавленным, до самого того момента, когда оба они, выбившись из сил, пошли ко дну, старался подбодрить нижних чинов. Команда, сильная духом и вдохновленная примером своих начальников, проявила полное спокойствие, мужество и образцовую дисциплину. Тонувшие, окоченевшие в ледяной воде, люди перед лицом смерти нашли в себе силы прокричать "ура!" в честь своего корабля в то мгновение, когда последний скрывался под поверхностью воды». Невдалеке за буек держался молодой офицер-мичман. Он вел себя геройски до последней минуты. Заметив, что команда приуныла, собрал последние силы и крикнул: "Братцы, бодритесь, не унывать! Наши победили, потопили германский броненосец. Слышите "ура"? Опять разнеслось "ура" над водой, но уже слабеющие. Ни одной жалобы ни одного малодушного стона не слышал я».

Спасение трех десятков моряков произошло благодаря тому, что гибель «Енисея» была замечена с пограничного поста Ристи. До места катастрофы они добрались примерно через час, когда большая часть команды уже утонула. Еще позже, в 11 ч. 40 мин., подошли спасательные суда «Эрви», «Карин» и «Либава». Всем вместе удалось спасти лишь инженер-механика капитана 2-го ранга Николая Осиповича Сачковского,  29 матросов и поднять 11 тел погибших. Имена погибших офицеров-героев история для нас сохранила, часть из них была выбита на мраморных досках Морского Никольского собора в Кронштадте: капитан 1 рангаКонстантин Викторович Прохоров, старший лейтенант Александр Александрович Колчак, мичман Георгий Константинович Тимашев, лейтенант Георгий Павлович Унтербергер, старший лейтенант барон Александр Александрович Фиркс, лейтенант Павел Николаевич Матусевич, мичман Степан Иосифович Вольбек, мичман Сергей Владимирович Печаткин, судовой врач Александр Александрович Тетьев и 289 нижних чина.

В приказе по флоту и Морскому ведомству от июля 14 дня 1915 года, подписанном морским министром И.К.Григоровичем, были такие слова: «На всеподаннейшем моем докладе Государю Императору о выдающемся по доблести и самоотвержению, поведения личного состава заградителя "Енисей", выказанном при гибели упомянутого корабля, Его Императорскому Величеству благоугодно было начертать высокомилостивые слова: "Прочел с чувством гордости и умиления. Вечная слава геройски погибшим". Вместе с сим, в воспоминание славного подвига команды погибшего заградителя "Енисей", Государь Император Высочайше повелеть соизволил: сохранить спасенным с заградителя "Енисей" нижним чинам ношение на фуражках ленточек с надписью "Енисей" на все время нахождения на военной службе впредь до повышения их в те звания, для коих установлено ношение фуражек с козырьком».

К слову, немецкая субмарина, под командованием капитан-лейтенанта Эгевольфа фон Беркхайма, отправив на дно еще три торговых парохода, в августе 1915 года не вернулась из очередного похода. Вероятно, подводная лодка подорвалась на минах у берегов Финляндии. Тех самых минах, которые устанавливал «Енисей» и другие русские минные заградители годом ранее. Весь экипаж U-26, включая командира, погиб» (Андрей Иванов, сайт «Русская народная линия»).



Несколько дней спустя тело Георгия Унтербергера было обнаружено эстонским рыбаком, доставлено в Дерпт (ныне Тарту, Эстония) и предано земле. На могиле установили скромное надгробие из черного мрамора. После 1917 года память о нашем земляке была утрачена. Обрести ее по Божьему промыслу удалось лишь в наше время. В Тарту на одном из кладбищ были обнаружены захоронения флотского офицера Георгия Павловича Унтербергера и еще одного русского офицера. Захоронения были приведены в надлежащий порядок, и 14 мая 2016 года на могилах русских героев были совершены чин освящения и поминальная служба. Вечная память!

Станислав Смирнов, действительный член Историко-родословного общества в Москве.

Пароходное общество "Самолет"

На рубеже 19-20 веков Нижний Новгород был крупнейшим центром пароходного сообщения на Волге и её притоках. Множество судоходных компаний и фирм, больших и малых, имели здесь свои конторы и пристани. Адрес-календарь за 1904 г. в разделе "Пароходства" содержал сведения о 13 обществах, товариществ и т.п. Одним из самых крупных было почтово-пассажирское общество "Самолет", нижегородскую контору которого по адресу Грузинский переулок соб. дом возглавлял Юрий Николаевич Фомин, а перед Великой войной 1914 г. - барон Н. Бухольц. Общество "Самолет" было учреждено Высочайшим указом от 30 октября 1853 г.

Первые его пароходы строились бельгийским заводом "Коккериль" и носили характерные названия "Быстрый", "Легкий", "Проворный", "Поспешный". Последние, самые совершенные, строились уже Сормовскими заводами. Внешними признаками самолетских пароходов были белая надстройка и белый с продольной красной полосой корпус, а также двуглавый орел на кожухе гребного колеса.
Большой вклад в развитие пароходства внес его директор-распорядитель, воспитанник Морского кадетского корпуса Геннадий Александрович Ратьков-Рожнов (1785-после 1860 гг.). В его честь один из лучших самолетских пароходов - "Пушкин" получил название "Геннадий Ратьков-Рожнов".



* Пароход "Пушкин", с 1898 г. - "Геннадий Ратьков-Рожнов", в советское время - "Професор И.И. Мечников".

В XX  веке большинство судов общества носило имена монархов, писателей, композиторов. В 1914 г. "Самолет" располагал 40 комфортабельными и быстроходными пароходами, обеспечивавшими сообщение между Тверью и Астраханью. Лучшими среди них были построенные в Сормове пароходы Великая княжна Ольга Николаевна" и "Великая княжна Татьяна Николаевна" (в советское время, соответственно, -  "Спартак" и "Володарский").

Как вспоминал очевидец: "На носу некоторых крупных пароходов, например, «Царь Михаил Федорович». имелось украшение в виде завитков, выполненных из полированного металла, крытого чистым золотом, ярко блещущим на солнце. На колесном сиянии (так
называлось обрамление колеса) позолоченными буквами сверкало название парохода. На верхней мачте развался длинный в виде клина белый вымпел с нашитыми из красной материи словами названия судна. На носовой мачте трепетал самолетский флаг с эмблемой почтового ведомства в виде двух перекрещенных рожков. На кормовом флагштоке реял трехцветный российский флаг.

Администрация и члены команды носили красивую форменную одежду в соответствии с занимаемой должностью и классностью парохода. Коридоры и двери пассажирских кают 1-го и 2-то классов сверкали полированными поверхностями красного дерева. Каюты были просторными, а высота потолков достигала трех метров и свет в них поступал не только через окна, выходящие на пассажирскую палубу, но и через верхние фрамуги.

По нижней и средней Волге плавали наиболее крупные пароходы: «Царь Михаил Федорович», «Император Александр Благословенный», «Великая княгиня Мария Павловна», «Граф Лев Толстой», «Тургенев», «князь Мстислан Удалой» и другие. По средней и верхней Волге ходили суда меньших размеров: «Мусорский" , «Римский- Корсаков» , «Глинка», «князь Скопни-Шуйский», «Князь Юрий Суздальский» и другие. Для плавания по плесе самой верхней Волги предназначались такие малогабаритные суда, как «Птенчик». В каюта- 1-го и 2-го классов самолетских пароходов ехала, как правило состоятельная публика (с толстыми кошельками): фабриканты и коммерсанты, крупные военные и гражданские чины. Но среди них нередко можно было встретить и видных инженеров, модных писателей, художников, композиторов.

На нижней палубе также имелись пассажирские помещения: на носу - 3-го класса, на корме - 4-го. Это были уже не отдельные каюты, а общие помещения с двумя ярусами лежачих мест, в которых ездили пассажиры с кошельками потоньше и на небольшие расстояния. Для такой категории едущих в носовой части судна работала своя столовая. Пассажирам 3-го и 4-го классов не разрешалось подниматься на верхнюю палубу, где размещались каюты 1-го и 2-го классов и салон-ресторан. Гудки самолетских судов отличались от всех на Волге. Они были ни басовитыми, ни звонкими, а как бы приглушенными, словно гудит пароход в густом тумане. Рейсы общества «Самолет» всегда отличало пунктуальнейшее соблюдение расписания движения. По приходу или отходу судна можно было сверять часы.
Общество «Самолета» имело свои собственные затоны для зимовки и ремонта: Алексеевский и Доскинский".



* Пароход "Великая княжна Ольга Николаевна", с 1917 г. - "Алеша Попович", с 1918 г. - "Володарский".