Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

К вопросу о статистике курмышских расстрелов

С.А. Смирнов, член Историко-родословного общества в Москве

Курмышское антибольшевистское восстание, произошедшее 3-5 сентября 1918 года, остается в центре внимания историков и краеведов. Ему посвящено немало книг и статей, и их количество продолжает возрастать. И если до последнего времени читатель был вынужден довольствоваться только одной, "красной", точкой зрения на те события, то в последнее время появился ряд публикаций, представивших беспартийный взгляд на курышскую трагедию.



Желающих познакомиться с причинами, ходом и последствиями курмышского мятежа 1918 года отсылаем к нашей статье. Важным был и остается вопрос о числе жертв красного террора, развязанного сразу после подавления восстания. Точной цифры в литературе нет. Но некоторые промежуточные данные позволяют судить о масштабе трагедии. Так, уже через неделю после пораженя мятежников все ведущие советские газеты сообщили о 658 расстрелянных контрреволюционерах. В литературе фигурирует также цифра "до 1000 растрелянных", впервые опубликованная историком Т. Осиповой со ссылкой на документ РГВА (ф. 11. Оп. 8. Д. 239. Л. 16).

Вместе с тем с красной стороны делались и делаются попытки опровергнуть эти данные и приуменьшить масштаб террора. Так, вскоре после выхода в свет книги питерского историка И.С. Ратьковского "Красный терор и деятельность ВЧК в 1918 году" (СПб: СПбГУ, 2006), некая Е. Прудникова  написала, что опубликованная в свое время "Правдой" и др. газетами цифра в 658 расстрелянных не соответствует правде, ибо есть следствие грубой опечатки, мол, в реальности расстрелянных было всего 85. При этом она ссылалась на заметку в газете "Северная коммуна", поместившей на своих страница такое "уточнение". Однако профессор Ратьковский не согласился ни с "Северной коммуной", ни с публицистом Прудниковой. В своей книге он черным по белому написал, что заметка в "СК" - на фоне многочисленных публикаций в центральных газетах и отсутствия в них впоследствии каких-либо уточнений и опровержений - выглядит ничтожной.

Тем не менее некоторые авторы ухватились за Прудникову и признавать очевидных вещей не желают. Недавно в интерете появилась статья В. Андрюхина под названием "Курмыш. 1918 год (опыт одного историчского исследования)".

Исследований до этого было предостаточно и, по большому счету, ничего нового в своем "опыте" журналист не привел. Единственное, что представляет некоторый интерес в его работе, это выдержки из архивно-следственных дел из фонда № 2209 Центрального архива Нижегородской области (фонд бывшего УКГБ). Дела эти секретные, но для Андрюхина, видимо, с учетом его идеологической платформы, сделано исключение. В своей статье автор приводит ряд имен жителей Курмышского района, подвергшихся репрессиям в 1937 году как участники повстанческого движения в рамках операции по приказу № 00447 ("кулацкая операция"). Интересны и тексты листовок курмышских повстанцев, видимо, подшитых к тем делам в качестве вещдоков, выдержки из их показаний. Вот, пожалуй, и все. В остальном статья Андрюхина - компиляция, причем с фактическими ошибками и ляпами, с бесчисленными "мне кажется" и "я полагаю" вместо достоверных фактов и ссылок на серьезные источники.



Цель такой статьи вполне прозрачна - поставить под сомнение ранее публиковавшиеся данные о масштабе красного террора в Курмышском уезде, конкретно же - опровергнуть цифры "658" и "до 1000" расстрелянных в связи с мятежом 1918 года. Силясь выполнить эту задачу, явно для него непосильную, журналист повторяет домыслы Прудниковой об "опечатке" в газетах, сообщивших в сентябре 1918 года о 658 жертвах. Приводит и "правильную" цифру - 109 расстрелянных до 1 ноября 1918 г., взятую из еженедельника ЧК на Восточном фронте "Красный террор". Последнее оборачивается для него форменным конфузом. Ведь если обратиться к этому источнику и внимательно прочитать текст, в котором фигурирует цифра 109, то становится понятным, что речь идет не об общем числе жертв красного террора с сентября по ноябрь. А говорится только о числе расстрелянных Курмышской уездной ЧК.

Всякий мало-мальски знакомый с вопросом знает, что помимо уездной ЧК красный террор в Курмышском крае осенью 1918 года осуществляли и другие карательные органы. Это и головная ЧК Восточного фронта, и Симбирская губчека, и уездные ЧК в Ядрине, Васильсурске и Сергаче. То есть все органы ВЧК, в руки которых попадали повстанцы после того, как 6 сентября покинули обложенный красными войсками Курмыш и рассеялись в разных направлениях. Главное же в том, что основную массу расстрелов производили даже не ЧК с их хотя бы видимостью предварительного дознания, а карательные отряды, действовавшие огульно, руководствуясь классовым признаком и соображениями мести. Эти отряды прошли частым гребнем по мятежным волостям, совершая в окрестных оврагах и балках массовые убийства. Поскольку активные участники восстания, как правило, с места события бежали, гнев большевиков обрушился преимущественно на мирное население. На тех, кто выступал на сельских сходах, участвовал в протестах против мобилизации и от нее уклонялся. Или просто на "буржуазию", которая в сентябре 1918 года уничтожалась как класс.

Таких отрядов было несколько. Два подразделения были сформированы в Ядрине, который стал центром руководства карательной операцией. В Ядрине был образован военно-революционный совет, а при нем ЧК во главе с латышем К.А. Ульманом. Ревком и совет отрядили для подавления восстания отряд чекистов. Он двинулся от Ядрина к Курмышу по правому берегу Суры. Второй отряд ЧК, из Васильсурска, был погружен на пароход "Чайка" и выступил на подавление мятежа водным путем. Командовал этоим отрядом В.И. Гарин. Координировал действия обоих отрядов чрезвычайный комиссар Казанской губчека в Васильсурском, Ядринском и Курмышском уездах латышский коммунист Карл Грацис. Были и другие каратели, те, что прибывали из Арзамаса, Нижнего Новгорода. Об одном из них, состоящим из латышей, писал в 1967 году в районной газете очевидец событий.

Впоследствии именно В.И. Гарин сыграет ведущую роль в расправах над населением Курмышского уезда. Но это будет позже, после того, как он возглавит уездную Курмышскую чрезвычайную следственную комиссию, которая придаст террору системный характер. Но в первую половину сентября расстрелы велись в спешке, в кровавом угаре, даже без видимости суда и следствия. Поскольку Гарин пробудет в Курмыше почти полгода, до февраля 1919-го, он и запомнится местному населению как главный его мучитель и палач. Припишут ему и рейд карателей по трем ближайшим к уездному центру селам - Бортсурманам, Деянову и Мальцеву. Впервые эта досадная ошибка была допущена в книге Дамаскина (Орловского) о новвомучениках и исповедниках российских в XX веке, описывавшего события 1918 г. по смутным воспоминаниям старожилов Курмышского уезда. А потом, за неимением ничего другого, она пошла гулять по многочисленным интернет-публикациям. В частности, неверные сведения были воспроизведены в статье краеведа из Пильны Елены Адушевой. И уже оттуда попали в "опыт исследования" упомянутого журналиста Андрюхина.

Между тем сомнительная честь произвести расстрелы в этих селениях была возложена на другое лицо, председателя Симбирской губчека Абрама Михайловича Левина. Выходец из черты оседлости, возраст 28 или 29 лет, в мировую войну писарь при интендантстве 20-го стрелкового корпуса. Симбирскую ЧК возглавил в апреле 1918 года. После взятия Симбирска войсками Народной армии Комуча ЧК переехала в уездный город Алытырь. По получении первых вестей о восстании в Курмыше отсюда под начальством Левина двинулся "коммунистический отряд" губчека.

Вот он-то и производил расстрелы в Деяновской и Бортсурманской волостях. Факт с документальной точностью зафиксирован в своеобразном отчете о расстрелах, напечатанном в советском печатном органе "Знамя революции", выходившем в Казани под редакцией К.Грациса. Газета не только воспроизвела поименные списки расстреляннх в количестве 63 человек (одно имя посторяется дважды), но и указала состав командования карательным отрядом. Этот состав не меняется от расстрела к расстрелу: 6 сентября в Бортсурманах, 8-го сентября утром - в Деянове, 8-го же вечером - в Мальцеве. Воспроизведем его и мы и в том же порядке, в котором расположила список карателей газета:

  • Следователь ЧК на Чехо-Словацком фронте Бобкевич.

  • Начальник карательного отряда Левин.

  • Политический комиссар карательного отряда Ямницкий.

  • Помощник политического комиссара Александров.

  • Командир батальона при карательном отряде Логинов.

Итак, только во время рейдов 6 и 8 сентября и только в трех селениях уезда (Бортсурманы, Деяново, Мальцево) этот отряд расстрелял 63 человека.



Оперировали же красные на территории 10 волостей, охваченных в начале сентября волнениями в связи с мобилизацией. Самую, вероятно, обильную жатву каратели собрали в самом городе Курмыше и четырех близлежащих слободах: Казачьей, Стрелецкой, Инвалидной, Алексеевской. Ведь именно там вспыхнуло и встретило наибольшую народную подержку антибольшевистское восстание. С большой долей вероятности можно предполагать, что именно на Курмыш и ближние слободы и пришлась львиная доля расстрелов первого периода, с 6 по 15 сентября. Поскольку Курмышская ЧСК еще находилась в стадии формирования, аресты и казни на первых порах производила Центральная фронтовая комиссия М.И. Лациса (далее - ЦФК). Об этом пишет "Красный террор" (№ 1, стр. 18). В ее отчете говорится о расстреле 81 чел. (там же, стр. 15). Видимо, это второй , после рейдов карательных отрядов, виток террора, в исполнении филиалов ЦФК, обосновавшихся в Ядрине и Курмыше (сама фронтовая ЧК располагалась последовательно в Казани, Свияжске, Арзамасе), причем, какая-то промежуточная цифра, ибо к середине сентября число жертв возросло до 658.

Кто они? Из Книг памяти видно, что это жители самых разных селений уезда, расположенных по обеим берегам Суры: четырех слобод, Деянова, Бортсурман, Мальцева, Рословки, Романовки, Тимофеевки, Ново-Екатериновки, Ильиной Горы, Княжьей Горы, Алисанова, Четай, деревень Акчикасы, Новые Атаи, Шоли, Тарабай, Инжекей, Атнары, Янгильдино и др. Чекисты проводили аресты, везли атестованных в Курмыш, где после отсидки их ожидал приговор. В одном из советских источников говорится о "взятии в плен более 600 мятежников". Скорее, это призывники, отвергшие мобилизацию, отчасти, наверное, и повстанцы. И это также неокончательная цифра. Вообще, у чекистов было принято публиковать данные по какой-то отдельно взятой структуре и выдавать это за статистику красного террора вообще Формально, правильно, а по-существу издевательство, говорил в подобных случаях "классик".  Вспомним, как т. Лацис писал, что в первое полугодие 1918 г. ВЧК было расстреляно всего 22 человека. Не знаю, как по линии ВЧК, но большевики уже тогда уничтожили неизмеримо больше. В одном лишь мае и только в селе Богородском Нижегородской губернии было расстреляно 10 человек.

Добавим, что в связи с Курмышским востанием в сентябре-декабре 1918 г. расстрелы велись не только в здешнем уезде. В книгах памяти попадаются жители края, репрессированные в этот период Симбирской ГЧК, Карсунской УЧК. Вела расстрелы и Ядринская ЧК. В литературе приводятся данные о расстреле в сентябре 1918 г. группы заложников - представителей буржуазии и кадетской партии г. Ядрина, в их числе - земского врача Н.Г. Салищева. Вопрос о том, где и при каких обстятельствах был расстрелян Николай Гаврилович Салищев, нуждается в дополнительном поиске. Убить его могла ядринская чрезвычайка - в порядке мести за курмышское восстание, а мог и курмышский ревком, ибо сохранилось семейное предание, что в сентябре 1918 г. в Курмыше находилась семья Салищева, и он вполне мог, приехав навестить родных, оказаться в водовороте тех драматических событий, например, оказывать медпомощь раненым повстанцам.

После активной фазы террора, выпавшей на первую половину сентября, он принял размеренно-методичный характер. Закрутился маховик планомерного уничтожения. Только теперь функцию расправы взяла на себя Курмышская чрезвычайная следственная комиссия во главе с В.И. Гариным. Через горнило его чрезвычайки прошли, видимо, сотни и сотни курмышан. О времени деятельности этой красной инквизиции, а также составе ее жертв дает представление Книга памяти Ульяновской области. В ней содержится с полсотни приговоренных к разным мерам наказания, в том числе 21 человек - к расстрелу. Всего об одном расстрелянном, 72-летнем жителе села Озерки Афанасии Петровиче Кощеренкове, сообщает Книга памяти Нижегородской области. В справках обех книг первый смертный приговор, вынесенный Курмышской ЧСК, датирован 18 сентября, наиболее интенсивный период - октябрь. Понятно, что все это лишь маленькая толика кровавой жатвы чекистов Гарина, ибо правилом партийно-коммунистических органов безопасности было публиковать только часть имен казненных, а на рубеже 1980-1990-х годов - передавать из ведомственного в гражданские архивы только часть архивно-следственных дел. Были, кроме Курмышской, и другие местные ЧК, например Пильнинская волостная во главе с П.А. Косачевым.

Итоговую на тот период (но не окончательную) цифру жертв террора приводит упомянутый выше документ РГВА - Отчет мобилизационного отдела 1-й Революционной армии Восточного фронта с 15 августа 1918 по 1 мая 1919 г., сообщивший, что за этот период в Курмышском уезде "было расстреляно контрреволюционеров до 1000 человек". Достоверность этой цифры не вызывает сомнений, ведь отчет составлялся людьми, бывшими в гуще тех трагических событий и обладавшими всей полнотой информации. Смешно думать, что они взяли данные для своего отчета из газет, в которых могли быть опечатки.

Впрочем, окончательно прояснить этот вопрос могло бы рассекречивание архивов ЧК Восточного фронта (если таковые не уничтожены), где конечно же должны быть реляции ЧК разных уровней за рассматриваемый период.

На снимках:
1. Еженедельник "Красный террор", единственный номер которого под редакцией М.И. Лациса вышел 1 ноября 1918 г.
2. Список лиц, разыскиваемых за участие в Курмышском восстании, опубликованный в этом издании.
3. Состав командования коммунистического отряда губчека, производившего казни в Бортсурманах-Деянове-Мальцеве.

* * *

В ближайшее время в "Нижегородских тайнах" будет опубликована вторая часть исследования - о второй волне красного террора, захлестнувшей Курмышский район в период так называемой "кулацкой операции" НКВД 1937 года.

Петр Яковлевич Яковлев. Полицмейстер без страха и упрека

Станислав Смирнов, действительный член Историко-родословного общества в Москве

Редкое фото светописца М.П. Дмитриева запечатлело нижегородского полицмейстера Петра Яковлевича Яковлева и чинов городского полицейского управления рубежа XIX-XX веков. Вскоре некоторые из полицейских чиновников, изображенных на снимке, покинут свои посты вследствие отставки или перевода на другое место службы, другие останутся на  прежнем месте, и их можно увидеть на групповых портретах чинов полиции более позднего времени.
Карьера Петра Яковлева типична для полицейского царского времени: сначала служба в рядах Императорской армии, затем отбор как зарекомендовавшего себя с наилучшей стороны в служебном и моральном отношении - причисление к МВД, прохождение, ступенька за ступенькой, по служебной лестнице в полицейском ведомстве.



Петр Яковлевич Яковлев родился в 1847 году в семье обер-офицера Русской Императорской армии. По окончании Казанского пехотного юнкерского училища он был выпущен в 9-й пехотный Староингерманландский полк, расквартированный в Нижнем Новгороде. В составе этого полка Яковлев участвовал в русско-турецкой войне 1877-1878 годов и за боевые отличия удостоился ордена Святой Анны 4-й степени с надписью "За храбрость".

В 1879 году наш герой покинул армейскую службу, выйдя в отставку. А годом позже занял должность полицейского исправника Нижегородского уезда. В 1894 году Яковлев был пожалован орденом Святого Владимира 4-й степени и по представлению губернатора генерал-лейтенанта и героя той же войны с Турцией Николая Михайловича Баранова назначен временно исправляющим должность полицмейстера в Нижнем Новгороде.

Назначение свидетельствовало о незаурядных способностях 47-летнего полицейского чиновника и о доверии к нему высокого начальства, ибо в это время Нижегородская губерния готовилась к проведению Всероссийской промышленно-художественной выставки. А также визиту в Нижний недавно вступившего на всероссийский престол Царя Николая Второго вместе с его с августейшим семейством.

Начальство не ошиблось: в период выставки, ставшей грандиозным событием небывалого масштаба, в губернском городе царил образцовый порядок и в адрес полиции не поступило ни одного серьезного нарекания. Стражи порядка оказались на высоте, и в этом была заслуга прежде всего их главного начальника - исполняющего обязанности полицмейстера губернского города. За это Яковлев был удостоен Высочайшего благоволения и пожалован золотыми часами с  изображением государственного герба. Кроме того, его утвердили, наконец, в занимаемой должности.

Помимо основных обязанностей, связанных со службой в полиции, Петр Яковлевич нес на себе бремя разного рода общественных нагрузок, в частности, был членом попечительского совета Александровского детского приюта. За беспорочную службу он был награжден чином статского советника и десятью царскими орденами. Награды хорошо видны на парадном портрете полицмейстера работы того же Максима Дмитриева.



Умер Петр Яковлевич Яковлев 19 февраля 1902 года от болезни в возрасте всего 55-х лет. В связи с его безвременной кончиной скорбел весь Нижний Новгород. Похоронили полицмейстера в ограде Крестовоздвиженского женского первоклассного монастыря, расположенного на южной окраине города, служившего в то время местом упокоения самых уважаемых граждан города.  

Башкировские мельницы: на растерзании вандалов

Слободская бездействует с 2007 г., Макарьевкая - с 2018. Уникальные здания продоложают разрушаться

Остановлен Нижегородский мукомольный завод - бывшая Канавинская мельница Торгового дома "Емельян Башкиов с сыновьями", а потом принажлежащая одному из его участников, Якову Емельяновичу Башкирову, учредившему собственное мукомольное товарищество. В советское время, после десятилетнего бездействия (1918-1927), на их базе стали молоть муку мельница № 89 Хлебопродукта, затем мельзавод № 1. Канавинская мельница приказала долго жить весной 2018 г. Как пояснил компетентный источник, землю под мельницей криминальным способом продал один из министров губернатора Шанцева московской фирме, за что был осужден. Похоже, у новых владельцев (иностранцев) совсем другие виды на использование объекта. В итоге мельницу остановили, около 200 работников уволили. Теперь идет тяжба между старыми и новыми хозяевами за собственность.

Напомню, что другая башкировская мельница, слободская Матвея Емельяновича Башкирова, прекратила деятельность еще в 2007 г. Теперь там, как говаривал Швондер, какой-то позор (см. фото внизу).

Самое обидное в этих историях - окончательная гибель исторических зданий - мельничных корпусов. Башкировы строили их на славу - в добротном стиле архитектурной эклектики, так называемом "кирпичном". Огромный многоэтажный корпус Слободской мельницы, воздвигнутый в 1887 г., снесли еще в 1952 г. и на его месте сейчас монстрёзный бетонный элеватор. Были утрачены или потеряли облик другие здания того замечательного мельничного комплекса. То же произошло и с Канавинской мельницей. Правда главный корпус сохранился, но в сильно изуродованном виде - элементы декора посбивали, многое порушили. Не любили коммунисты благородную старину. До недавнего времени на Канавинской мельнице имелся музей, где стараниями ее ветерана Александра Николаевича Алентьенева хранились бесценные артефакты. Что стало с ними, неизвестно, хранитель не давно скончался (царствие небесное доброму человеку!). Что будет с Канавинской мельницей дальше - одному Богу известно. Часто нынешние инвесторы, движимые голой наживой, - такие же вандалы.




* Элементы "готического" декора кому-то показались буржуйским излишеством



* Этого здания постойки 1887 г. давно нет (взорвано в 1952 г.),
а другое, стоившееся с 1914 г., являет собой грустное зрелище



* Как говоится, совок на новый демократический лад

Максим Горький - черная метка авиации


В стране идет кампания всенародного голосования за самые громкие имена 47 крупнейших аэропортов. 12 ноября акция вступила в решающую фазу, всюду определены тройки претендентов-финалистов. В Нижнем Новгороде, где предлагается переименовать международный аэропорт «Стригино», такими финалистами стали местные уроженцы писатель Максим Горький, победитель смуты Козьма Минин и летчик-ас Валерий Чкалов.



В Нижнем только-только отгремел полуторавековой юбилей «беревестника революции». По большому счету, народ взирал на пышные торжества с равнодушием, и власти потратили немало усилий и средств для создания иллюзии популярности полузабытого основоположника соцреализма.

И вот новая попытка поднять его из небытия – посредством наречения его именем воздушной гавани города-миллионника. Сделать это непросто: интернет-голосование прямое и тайное, и здесь не помогут ни панегирики неутомимой корпорации горьковедов, ни заявления власть имущих. Впрочем, и.о. губернатора Глеб Никитин счел за благоразумие воздержаться от агитации и сообщил, что оставляет свой выбор в тайне.

Лишившись административных подпорок, мнимая народная любовь к Горькому оказывается в подвешенном состоянии. Массовому читателю его скучные, полные безжизненных образов и нарочитого резонерства рассказы и пьесы неинтересны. Конкуренты же – Минин и Чкалов – соответствуют современным меркам патриотизма и морали куда больше, чем  часто менявший в зависимости от выгоды свои взгляды и склонный к сибаритству и многоженству «буревестник».
Но есть в вопросе о наименовании аэропорта еще один аспект – метафизический. Не зря говорят: как корабль назовешь, так он и поплывет.

Это справедливо и в связи с авиацией, будь то самолеты или их взлетно-посадочные полосы.

В истории воздухоплавания есть одна мрачная страница. И связана она как раз с именем Максима Горького. Речь идет о крушении в 1935 году гигантского самолета АНТ-20, которому было присвоено имя великого пролетарского писателя. В первом же своем полете с пассажирами на борту самолет «Максим Горький» потерпел ужасную катастрофу, при которой погибло 48 человек, включая детей. Напомним вкратце, как все было.

Начало той истории чем-то и впрямь напоминает наши дни. Осенью 1932 года в СССР отметили сорокалетие творчества писателя Максима Горького. Юбилей проходил с большой помпой и положил начало беспримерному прославлению автора романа «Мать», сравнимому разве что с культом Ленина и Сталина. Частью той масштабной кампании стала постройка исполинского агитсамолета «Максим Горький».

Дерзкий почин
С инициативой постройки чуда-аэроплана выступил известный советский журналист Михаил Кольцов. В эпоху великого перелома его имя также гремело на всю страну. Политические фельетоны правдиста № 1 метко разили врагов и до небес превозносили гения всех времен и народов Сталина. Были времена, когда Кольцов (настоящая его фамилия Фридлянд) так же славословил Троцкого и, забегая вперед, отметим, что это его впоследствии и погубит: Кольцов будет репрессирован и погибнет в 1940 году.



И вот в октябре 1932 года «Правда» печатает статью «первого журналиста СССР», в которой тот предлагает создать чудо-самолет в честь непревзойденного гения пролетарской литературы.
Идея была одобрена наверху и стала искрой, из которой возгорелось яркое пропагандистское пламя. Газеты восторженно писали о всенародном порыве, который должен увенчаться триумфом воли вождя и его любимого детища – советской авиации. Возник сначала всесоюзный комитет по постройке самолета-гиганта, а затем сотни его филиалов на местах.

Жданов и другие
Перед союзным комитетом стояла грандиозная задача — собрать на постойку самолета-гиганта 6 миллионов рублей. Десятая часть этой суммы была встречным планом земляков буревестника, нижегородцев, совсем недавно ставших «горьковцами». Задача трудная, но, как говорил товарищ Сталин, нет крепостей, которые не взяли бы большевики.
В городе Горьком в кампанию по сбору средств включилась вся бюрократическая вертикаль от заводского парторга до первых лиц Горьковского края. В январе 1933 года крайисполком принял специальное постановление о массовой работе. На заводах и фабриках вменялось в обязанность всех и каждого вносить деньги по подписным листам, в театрах и клубах – вести кружечный сбор. Той же цели подчинялись субботники, сверхплановые посевы, платные лекции. «Горьковская коммуна», из номера в номер освещавшая кампанию,  обнародовала состав краевого комитета содействия строительству самолета «Максим Горький». Среди 32 его членов — секретари крайкома ВКП (б) и крайисполкома Жданов и Пахомов, партийные лидеры Чувашской, Марийской и Удмуртской автономий, завкрайоно Цехер, командир 17-й дивизии Конев (будущий маршал СССР), глава оргкомитета Союза писателей Муратов, редакторы газет Ашкенази, Лебедев, Силачев, Акмина, Красильников, Шект.

Делай, как мы 
Но энтузиазма масс после этого не последовало. Ответственные работники на местах не зажигались идеей, люди не спешили расстаться с трудовой копейкой. И газеты запестрели воинственными заголовками. «В Кулебакском районе никакой работы не ведется», — била в набат «Горьковская коммуна». Ей вторили «Новая Балахна», «Арзамасская правда», мол, на предприятиях сбор средств не развернут, на селе же о нем и вовсе мало кто знает. «Сколько ни перелистывай январские страницы районной печати, — итожил орган крайкома, — в подавляющем большинстве газет не найдешь о самолете ни слова».

Но мало-помалу нажим приносил плоды. В Шахунье, например, сотрудники типографии собрали 100 рублей, колхозы «Смычка» и «Показательный путь» обязались засеять для взносов в фонд постройки агитсамолета по одному гектару льна, местные милиционеры отчислили в него свой трехдневный заработок. Пресса без устали писала о передовиках и отстающих, и кампания набирала мощь.

«Преступное ухарство»
Самолет АНТ-20 был построен в Воронеже по проекту конструктора Туполева. По многим параметрам это была замечательная машина, бившая множество рекордов: 8 моторов, размах крыла 63 метра, взлетный вес 63 тонны, возможность перевозить зараз 72 человека. Агитсамолет имел на борту типографию, печатающую 10 000 листовок в час, радиостанцию, фотолабораторию, библиотеку, киноустановку, электро- и телефонную станции, в пассажирских отсеках — каюты общей площадью 100 квадратных метров, ковры, туалет. 17 июня 1934 года «Максим Горький» впервые поднялся в воздух. «Чудесная машина», — сказал летчик-испытатель Громов. Были и другие полеты. Казалось, ничто не предвещает беды.



Трагедия случилась менее года спустя, когда решили покатать на самолете ударников его постройки. На борт взошли 36 человек: рабочие, специалисты, их дети.

Из сообщения ТАСС: «18 мая 1935 года, в 12 час. 45 мин. в гор. Москве в районе Центрального аэродрома произошла катастрофа с самолетом „Максим Горький“.

В полете на высоте 700 метров, сообщал корреспондент ТАСС, самолет-гигант сопровождали двухместный Р-5 с оператором киносъемки и тренировочный И-5 с пилотом Благиным. Вдруг последний, несмотря на запрет, стал совершать фигуры высшего пилотажа и при выходе из мертвой петли ударил в крыло самолета «Максим Горький», вследствие чего тот распался в воздухе и частями упал на землю.

На экстренном совещании у Сталина подготовили официальное сообщение. Погибших решили хоронить на Новодевичьем кладбище, их семьям выдать пособия по 10 000 рублей. Пресса назвала причиной трагедии «преступное ухарство», единственным ее виновником — Благина.

А был ли таран?
Но существует и иная версия катастрофы «Максима Горького». По ней пилот самолета сопровождения Николай Благин сознательно протаранил воздушный гигант. В сентябре 1935 года газета русских эмигрантов «Меч», выходившая в Варшаве, опубликовала сенсационный документ — предсмертное послание Благина. «Братья и сестры! — писал летчик за день до ЧП. — Вы живете в стране, зараженной коммунистической чумой, где господствует красный кровавый империализм. Именем ВКПб прикрываются бандиты, убийцы, бродяги, идиоты, сумасшедшие, кретины и дегенераты».

«Хорошо запомните имена этих узурпаторов, этих людей, которые взяли на себя труд восхвалять самих себя и которые называют себя мудрыми и любимыми народом. Никто из вас не должен забывать голод, который свирепствовал с 1921 по 1933 год, во время которого ели не только собак и кошек, но даже человеческое мясо.
Завтра я поведу свою крылатую машину и протараню самолет, который носит имя негодяя Максима Горького! Перед лицом смерти я заявляю, что все коммунисты и их прихвостни — вне закона!»

В советское время эмигрантская периодика была засекречена, и лишь в 1992 году письмо Благина было опубликовано историком Л. Кудрявцевой, вызвав шквал разноречивых откликов. Кто-то с ходу назвал его фальшивкой озлобленных белогвардейцев. Мол, не мог нормальный человек обречь на смерть сослуживцев, да еще детей, ясно, что покувыркаться в воздухе его попросили начальники и кинооператоры, и он не рассчитал силы, а кроме того, НКВД наверняка бы раскрыл теракт и Н. Благин бы, путь и посмертно, получил по заслугам, его же, как известно, похоронили с почестями.

Рассуждения вполне резонны. Но и сомнения остаются. Прежде всего, не будем мерить всякую прессу советскими мерками. Это в «Правде» или «Красной газете» могли с легкостью выдать черное за белое. Русские же интеллигенты и царские офицеры, из которых состояло большинство белой эмиграции, в большинстве своем не были чужды понятиям порядочности и чести. К лицу ли им, стоит ли выдумывать фальшивки, когда сама советская действительность так богата разоблачительным материалом и способна превзойти самую смелую из них? Благина похоронили с почестями? Но поступи Сталин иначе, разве не явилось бы это косвенным признанием того, что советский летчик совершил акт политического террора? Очевидно, что предавать полной огласке всю эту невероятную историю, если она и впрямь имела место, было неразумно, и еще неизвестно, на чьей стороне оказались бы в этом случае народные симпатии.

Не будем забывать и то, в какое время собирали деньги и строили агитсамолет «Максим Горький». Осень 1932 года — разгар принудительной коллективизации, массовых репрессий против миллионов крестьян, высылок сотен тысяч многодетных «кулацких» семей на севера, порой на верную гибель. В стране нарастал небывалый голод, пайку хлеба выдавали по карточкам, и кушала сытно и вкусно, отовариваясь в специальных закрытых распределителях, одна лишь партийно-чекистская олигархия.

В этом и может крыться разгадка, почему Благин, сын дворянина и царского полковника, совершая свой дерзкий теракт, мирился с тем, что обрекал на гибель даже сослуживцев и их детей. Когда гибнут от голода и репрессий тысячи сельских ребятишек, сердце ожесточается.

И еще. Как писала публикатор письма: «За несколько дней до происшествия по всей Москве упорно ходили слухи, что Сталин намеревается занять место в «Максиме Горьком» в компании Молотова, Кагановича, Орджоникидзе и других высокопоставленных лиц».

При сопоставлении всех этих фактов версия об иных причинах катастрофы и ином Благине не покажется такой уж невозможной.

Вспомнить об этой истории при обсуждении вопроса, называть или нет именем М. Горького пассажирский аэропорт, вовсе нелишне. Хочешь не хочешь, а мистический компонент в жизни присутствует. Проявиться он может по-разному, например, через подсознание пилота или диспетчера, те и другие, говорят, народ суеверный.
Один раз уже называли, и произошла трагедия.
А история, если ее забудут, имеет обыкновение повторяться.

Станислав Смирнов

Правда о «ленском расстреле» - 11 Апреля 2018 - Русская Стратегия

Правда о «ленском расстреле» - 11 Апреля 2018 - Русская Стратегия

В либерально-большевистской пропаганде были и остаются несколько наиболее одиозных мифов, «болевых точек», с помощью которых эта пропаганда чернила и чернит русс....

Posted by Станислав Смирнов on 18 апр 2018, 05:05

from Facebook

«Прорыв к будущему» привел к национальной катастрофе. Новая книга о революции | ДВУГЛАВЫЙ ОРЕЛ

«Прорыв к будущему» привел к национальной катастрофе. Новая книга о революции | ДВУГЛАВЫЙ ОРЕЛ

В Нижнем Новгороде вышла из печати книга «Революция 1917 года и Нижегородская губерния». С предисловием председателя Общества развития русского исторического

Posted by Станислав Смирнов on 16 окт 2017, 08:09

from Facebook

Реабилитирован помощник полицейского пристава

Прокуратура Нижегородской области реабилитировала Прокофия Никифоровича Антипюка, подвергшегося политическим репрессиям в 1919 году. Официальное заключение о реабилитации, подготовленное экспертами, утвердил прокурор области Олег Понасенко. Запрос о реабилитации подготовлен и направлен Нижегородским историческим обществом "Отчина".


* Чины нижегородской полиции с губернатором А. Гирсом. Сидят слева направо: пристав 1 Кремлевской части К. Заруба, начальник сыскного отделения Г. Левиков, помощник полицмейстера Н. Высоковский, вице-губернатор Н. Ненароков, А.Ф. Гирс, полицмейстер А. Богородский; между Ненароковым и Гирсом - столоначальник полицейского управления Б. Мамыкин.

Помощник полицейского пристава Прокофий Антипюк был арестован Нижегородской ЧК за службу в полиции и после продолжительного заключения приговорен к содержанию с Нижегородском лагере принудительных работ сроком на 1 год. Никаких преступлений бывший страж правопорядка не совершал, основанием для его ареста и привлечения к уголовной ответственности послужила исключительно былая профессиональная принадлежность Прокофия Никифоровича, иначе говоря - добросовестное исполнение им своего служебного долга в дореволюционный период.

Как следует из материалов дела Нижегородского революционного трибунала, бывший помощник пристава был уроженцем Бельского уезда Гродненской губернии (Белоруссия). По отбытии воинской повинности он служил в полицейских управлениях Западного края, а в 1913 году поступил на службу в Нижегородское городское полицейское управлление в качестве околоточного надзирателя. В июне 1916 года за ревностное отношение к своим обязанностям Антипюк был назначен исправляющим должность помощника пристава 1-й Кремлевской части Нижнего Новгорода, каковым состоял до упразднения царской полиции весной 1917 года. После увольнения его мобилизовали в армию с зачислением в 185-й пехотный запасной полк, а осенью определили конторщиком на Ромодановский вокзал в службу движения Московско-Казанской железной дороги.

Два года спустя о бывшем полицейским вспомнила Губчека, на его арест был выдан ордер за № 1520 от 17.10.1919 г.
Выписка из журнала заседания Нижгубчека от 22 октября 1919 г. Присутствовали члены коллегии Хазхарев, Киселев, Козо-Полянский, Кузякин. Слушали дело № 0144/2331 по обвинению бывшего помощника пристава Антипюка П.Н. Постановили: Антипюка П.Н. приговорить к содержанию в лагере принудработ сроком на один год без зачета предварительного заключения.

Судьба узника концлагеря неизвестна. В деле имеется еще одна выписка из журнала заседания коллегии ЧК, от 31 марта 1920 года, гласящая, что коллегия в составе председателя Михельсона, секретаря Киселева и члена Мовчана, рассмотрев дело № 0144, постановила: "дело препроводить в революционный трибунал согласно запросу последнего". Последний документ, подшитый в дело, содержит выписку из протокола заседания от 6 мая 1920 года губернского революционного трибунала в составе: председатель - Егоров, члены - Крылов, Озол. Рассмотрев дело П.Н. Антипюка, трибунал постановил: амнистию в оношении него не применять. К тому времени бывший страж порядка находился в заключении 1 год и 7 месяцев.

За период с 2009 по 2017 г. с участием экспертов общества "Отчина" было реабилитировано несколько сот нижегородцев "трудных" категорий - жертв красного террора и репрессий 1920-х годов. Среди них немало бывших чинов полиции, Корпуса жандармов, Русской Императорской Армии. Из полицейских в 2016 году реабилитирован бывший пристав 1-й Кремлевской части К.Н. Заруба, расстрелянный в 1937 году в ходе кулацкой операции НКВД.

Добавим, что в настоящее время на рассмотрении Прокуратуры области находится обращение Нижегородского исторического общества "Отчина" с ходатайствами о реабилитации группы инженеров Сормовского завода, репрессированных органами ОГПУ по делу так называемой Промпартии.

Станислав Смирнов, председатель Общества "Отчина", член Комиссии при губернаторе Нижегородской области по восстановлению прав жертв политических репрессий.

Георгий Унтербергер - герой Отечественной войны

Среди земляков-нижегородцев, павших на полях и морских просторах Первой мировой - Второй Отечественной войны, есть герой, имя которого почти неизвестно нашему современнику. Это Георгий Павлович Унтербергер, сын нижегородского губернатора П.Ф. Унтербергера, управлявшего губернией с 1897 по 1905 гг. Не знал о нем и автор этих строк, пока случайно не обнаружил в областном архиве аудиовизуальной документации, в фонде Нижегородского кадетского корпуса, его фотопортрет, содержащий сведения о гибели в бою. Поискав, я кое-что нашел о забытом герое и спешу поделиться информацией с читателями "Нижегородских тайн".



Георгий Павлович Унтербергер родился 20 или 29 сентября 1885 года в Хабаровске, где его отец, военный инженер, состоял на службе. Когда ему исполнилось 12 лет, Павел Фридрихович Унтербергер был назначен начальником Нижегородской губернии, и его семья переехала в Нижний Новгород. Сыновей определили учиться в здешние учебные заведения: старшего Петра - в губернскую гимнаизию, младшего Георгия - в графа Аракчеева кадетский корпус. Юноша, однако, предпочел карьере пехотного или артиллерийского офицера службу российскому флоту и настоял на переводе его в Моской кадетский корпус.

Став морским офицером, Георгий получил назначение в 1-й Балтийский экипаж. А в 1913 году прошел курсы минного офицерского класса в Кронштадте, после чего был назначен старшим офицером на минный заградитель «Енисей», построенный на Балтийском заводе в 1909 году. Служба на минных заградителях, отмечают специалисты, связана с большим риском для жизни. Стоит ли сомневаться, что сын генерал-инженера, сенатора и члена Государственного совета без труда отыскалось бы более безопасное и комфортное место прохождения службы – в штабе, на берегу. Но для русского офицера понятия чести и достоинства были не пустым звуком.



А вскоре Германия объявила войну России и Балтийский флот оказался на передовых рубежах борьбы с сильным и жестоким противником. С начала войны «Енисей» ставил минные заграждения у германского побережья. Только за один день 2 декабря 1914 года в Данцингской бухте в тяжелейших погодных условиях им было выставлено 240 мин. После выполнения боевого задания 22 мая 1915 года минный заградитель возвращался в Финский залив, когда торпеда, выпущенная немецкой подводной лодкой «U-26», нанесла «Енисею» смертельный удар. Вместе с кораблем на дно ушла и почти вся его команда из более чем 300 членов экипажа спастись удалось лишь 30-ти.

Вот как описывает историк трагические события, во время которых геройски погиб старший лейтенант Российского флота Георгий Унтербергер.


В 1914 году, за несколько часов до начала войны, по приказу командующего Балтийским флотом адмирала Эссена, в течение четырех с половиной часов минные заградители «Ладога», «Нарова», «Амур» и «Енисей», под прикрытием главных сил флота, поставили 2129 мин, чем обезопасили Финский залив от возможного вторжения германских кораблей. «Енисей» и в дальнейшим принимал активное участие в минировании вод. 2 декабря 1914 года он за 45 минут выставил 240 мин перед Данцигской бухтой, на которых вскоре погиб немецкий пароход, а в начале 1915 года заградитель ставил мины в районе Даго.

22 мая 1915 года «Енисей» вышел из Ревеля в Моонзунд на очередную постановку мин. Этот переход по опасному маршруту тихоходный корабль совершал совершенно один, без кораблей охранения. В 10 милях от острова Оденсхольм «Енисей», шедший со скоростью 12 узлов, с расстояния в 600 метров был торпедирован германской подводной лодкой «U-26», той самой, что 28 сентября 1914 г. потопила русский крейсер "Паллада" (на котором также погибли нижегородцы - мичманы Николай Баулин и Сергей Полтанов. - С.С.). Взрыв на заградителе "Енисей" произошел в районе правого трапа, против коридора гребного вала. На палубу падали поднятые взрывной волной обломки, рухнула фор-стеньга, сила взрыва была такова, что находившегося в носовом отсеке матроса сбило с ног вышибленной крышкой иллюминатора. Буквально через пять-семь минут после взрыва корабль уже стоял почти вертикально носом вверх...

По показаниям нижних чинов, которые находились на мостике возле командира, последний все время приободрял команду и сохранял порядок при оставлении судна людьми: «Зная, что он лично останется и неминуемо погибнет, капитан 1-го ранга Прохоров, тем не менее, все время имел спокойный, бодрый и даже веселый вид,
рассказывали спасенные матросы. Бывший при по обязанностям службы при командире мичман Вольбек не покинул его и добровольно погиб вместе со своим начальником.

Когда рулевой Мылов подбежал и предложил для спасения буек лейтенанту Матусевичу, то последний, занятый спусканием шлюпок, сказал ему: "Спасибо, братец, возьми сам буек и спасайся". После этого он до конца оставался на мостике, исполняя свое дело, и только когда на мостике стоять уже было нельзя, упал в воду и погиб. Все остальные офицеры, насколько могли, были заняты спасением людей и, очутившись в воде, ободряли их, пока будучи контужены или ранены, не пошли ко дну. Мичман Печаткин за несколько минут до того, что, обессилив, утонул, кричал плававшей рядом с ним команде: "Не падай духом, ребята, наш "Окунь" (русская подводная лодка, в ночь на 22 мая 1915 года обстрелявшая отряд из трех немецких крейсеров и миноносцев охранения, в результате чего вражеские корабли вынуждены были отказаться от прорыва в Рижский залив) отомстит за нас!".

Инженер-механик, капитан 2-го ранга Сачковский, держась в воде рядом с судовым врачом и лейтенантом Унтербергером, раненным и окровавленным, до самого того момента, когда оба они, выбившись из сил, пошли ко дну, старался подбодрить нижних чинов. Команда, сильная духом и вдохновленная примером своих начальников, проявила полное спокойствие, мужество и образцовую дисциплину. Тонувшие, окоченевшие в ледяной воде, люди перед лицом смерти нашли в себе силы прокричать "ура!" в честь своего корабля в то мгновение, когда последний скрывался под поверхностью воды». Невдалеке за буек держался молодой офицер-мичман. Он вел себя геройски до последней минуты. Заметив, что команда приуныла, собрал последние силы и крикнул: "Братцы, бодритесь, не унывать! Наши победили, потопили германский броненосец. Слышите "ура"? Опять разнеслось "ура" над водой, но уже слабеющие. Ни одной жалобы ни одного малодушного стона не слышал я».

Спасение трех десятков моряков произошло благодаря тому, что гибель «Енисея» была замечена с пограничного поста Ристи. До места катастрофы они добрались примерно через час, когда большая часть команды уже утонула. Еще позже, в 11 ч. 40 мин., подошли спасательные суда «Эрви», «Карин» и «Либава». Всем вместе удалось спасти лишь инженер-механика капитана 2-го ранга Николая Осиповича Сачковского,  29 матросов и поднять 11 тел погибших. Имена погибших офицеров-героев история для нас сохранила, часть из них была выбита на мраморных досках Морского Никольского собора в Кронштадте: капитан 1 рангаКонстантин Викторович Прохоров, старший лейтенант Александр Александрович Колчак, мичман Георгий Константинович Тимашев, лейтенант Георгий Павлович Унтербергер, старший лейтенант барон Александр Александрович Фиркс, лейтенант Павел Николаевич Матусевич, мичман Степан Иосифович Вольбек, мичман Сергей Владимирович Печаткин, судовой врач Александр Александрович Тетьев и 289 нижних чина.

В приказе по флоту и Морскому ведомству от июля 14 дня 1915 года, подписанном морским министром И.К.Григоровичем, были такие слова: «На всеподаннейшем моем докладе Государю Императору о выдающемся по доблести и самоотвержению, поведения личного состава заградителя "Енисей", выказанном при гибели упомянутого корабля, Его Императорскому Величеству благоугодно было начертать высокомилостивые слова: "Прочел с чувством гордости и умиления. Вечная слава геройски погибшим". Вместе с сим, в воспоминание славного подвига команды погибшего заградителя "Енисей", Государь Император Высочайше повелеть соизволил: сохранить спасенным с заградителя "Енисей" нижним чинам ношение на фуражках ленточек с надписью "Енисей" на все время нахождения на военной службе впредь до повышения их в те звания, для коих установлено ношение фуражек с козырьком».

К слову, немецкая субмарина, под командованием капитан-лейтенанта Эгевольфа фон Беркхайма, отправив на дно еще три торговых парохода, в августе 1915 года не вернулась из очередного похода. Вероятно, подводная лодка подорвалась на минах у берегов Финляндии. Тех самых минах, которые устанавливал «Енисей» и другие русские минные заградители годом ранее. Весь экипаж U-26, включая командира, погиб» (Андрей Иванов, сайт «Русская народная линия»).



Несколько дней спустя тело Георгия Унтербергера было обнаружено эстонским рыбаком, доставлено в Дерпт (ныне Тарту, Эстония) и предано земле. На могиле установили скромное надгробие из черного мрамора. После 1917 года память о нашем земляке была утрачена. Обрести ее по Божьему промыслу удалось лишь в наше время. В Тарту на одном из кладбищ были обнаружены захоронения флотского офицера Георгия Павловича Унтербергера и еще одного русского офицера. Захоронения были приведены в надлежащий порядок, и 14 мая 2016 года на могилах русских героев были совершены чин освящения и поминальная служба. Вечная память!

Станислав Смирнов, действительный член Историко-родословного общества в Москве.

Погоны с них снять! Выпускники Академии ФСБ уничтожили собственную профессиональную репутацию не...

Погоны с них снять! Выпускники Академии ФСБ уничтожили собственную профессиональную репутацию не...

21 июня среди бела дня выпускники академии ФСБ отпраздновали окончание учебы и присвоение первого офицерского звания в формате похабной кавказской свадьбы (но без стрельбы в воздух), проехавшись по главным улицам Москвы на трех...

Posted by Станислав Смирнов on 4 июл 2016, 16:40

from Facebook

Мартиролог нижегородцев, павших в русско-японскую войну

(выявлено к 29.12.2015 г.)

Артемьев Василий, стрелок 20-го Восточно-Сибирского стр. полка, с. Павлово Горбатовского у., погиб в бою 18.07.1904 у г. Самучен.

Балашов Кирилл, дер. Ильинская Балахнинского у., погиб в боях у Вафангоу и Тюренчена 18.04-2.06.1904.

Баринов Александр, стрелок 17-го Восточно-Сибирского стр. полка, с. Лотовка Шилокшанской вол. Ардатовского у., остался на поле боя на Пханлинском перевале 9.07.1904.

Белянов Андрей, дер. Белая Таможниковской вол. Нижегородского у. Погиб в бою.

Волков Яков, стрелок 24-го Восточно-Сибирского стр. полка, с. Никитино той же вол. Лукояновского у., погиб в бою у перевала Хоэлин 27-28.09.1904.

Григорьев Иван, стрелок 23-го Восточно-Сибирского стр. полка, Большемакателенская вол. Ардатовского у., погиб в бою у дер. Катайтадзы 28-29.09.1904.

Демидович В.А., поручик 12-го Восточно-Сибирского стр. полка. Зять полицмейстера А.А. Таубе. Погиб в бою на р. Ялу 30.03.1904.

Еричев Конрад Михайлович, с. Кременки Ардатовского у., пропал без вести в боях у Вафангоу и Тюренчена 18.4-2.06.1904.

Захаров Макар, ряд. 36-го пех. Орловского полка, Сергачский у., пропал без вести 25.02.1905 в бою у Мукдена.




Камаев Андрей Семенович, моряк транспорта «Енисей», с. Лопатино Сергачского у., погиб.

Карпов Василий, стрелок 20-го Восточно-Сибирского стр. полка, дер. Малышево Гнилицкой вол. Балахнинского у., погиб в бою 18.07.1904 у г. Самучен.

Клюев Василий, стрелок 24-го Восточно-Сибирского стр. полка, Большекемарская вол. Васильсурского у., погиб в бою у перевала Хоэлин 27-28.09.1904.

Куприн Федор Тимофеевич, с. Тепелево Нижегородского у., остался на поле боя у Вафангоу и Тюренчена 18.4-2.06.1904.

Курицын Иван, стрелок 10-го Восточно-Сибирского стр. полка., дер. Турта Саконской вол. Ардатовского у. Остался на поле боя ранее 30.10.1904.
Леонтьев Иван, дер. Колянская Пашигоревской вол. Горбатовского у. Погиб в бою.

Михайлов Алексей, мл. унтер-офицер 20-го Восточно-Сибирского стр. полка, г. Нижний Новгород, погиб в бою у Ляояна 22.08.1904.

Мордальев Егор, стрелок 20-го Восточно-Сибирского стр. полка, дер. Мокеиха Никольско-Погостинской вол. Балахнинского у., погиб в бою 18.07.1904 у г. Самучен.




Пигелев Леонид, с. Песошное Княгининского у., остался на поле боя у Вафангоу и Тюренчена 18.4-2.06.1904.

Пучков Александр, рядовой 137-го пех. Нежинского полка, с. Сосновское той же вол. Васильсурского у., погиб в бою у дер. Линшинпу 2.09.1904.

Рахимов Мунокафар Мухамед, дер. Татарское Моклоково, остался на поле боя у Вафангоу и Тюренчена 18.4-2.06.1904.

Селезнев Алексей, стрелок 17-го Восточно-Сибирского стр. полка, с. Нечаевка Хринской вол. Арзамасского у., остался на поле боя на Пханлинском перевале 9.07.1904.

Скобелев Алексей, стрелок 17-го Восточно-Сибирского стр. полка, с. Троицкое Ивашкинской вол. Ардатовского у., остался на поле боя на Пханлинском перевале 9.07.1904.

Совин Алексей,стрелок 18-го Восточно-Сибирского стр. полка, с. Напуксово лукояновского у., остался на поле боя у дер. Ковчуалин 18.07.1904.

Таныгин Василий, стрелок 20-го Восточно-Сибирского стр. полка, с. Кстово Нижегородского у., скончался от ран, полученных в бою у Ляояна 20.08.1904.

Тепетков Иван, стрелок 12-го Восточно-Сибирского стр. Наследника Цесаревича полка, дер. Замятино Пятницкой вол. Ардатовского у., погиб в бою у дер. Кофындзы 14.08.1904.

Фролов Игнатий, рядовой 11-й бригады Заамурского округа отд. корпуса пограничной стражи. Убит в бою ранее 30.10.1904.

Чижкин Николай Борисович, с. Арапино той же вол. Лукояновского у., погиб в бою 24.4.1904 у Саншилипу.

Шарин Иван, стрелок 24-го Восточно-Сибирского стр. полка, с. Починки Лукояновского у., погиб в бою у перевала Хоэлин 27-28.09.1904.

Шкинев Павел, слоб. Подновье Ельнинской вол. Нижегородского у. Погиб в бою.

Источник: "Нижегородская земская газета", "Волгарь".